Копейщики Видрира ещё могли бы повернуть исход сражения в свою пользу, если бы успели быстро отойти назад, оторваться от наседающих дружинников Хагена и восстановить стену щитов; и они попытались это сделать, однако строй нарушился, отход превратился в паническое бегство; вслед за ними, разрывая последние кучки сопротивляющихся, что сбивались то здесь, то там, воины Хагена с торжествующим рёвом устремились в глубь Столицы. Не увлекаясь преследованием, Ученик Хедина тут же послал несколько свежих сотен на помощь тем, кто пробивался другими улицами.
Уменьшившись в числе, но рассеяв всех защитников столицы, отряды Хагена с разных концов приближались к Главному Храму Ямерта. То тут, то там на их пути вспыхивали пожары.
Тан уже считал дорогу к центру столицы открытой и удивлялся легкости прорыва, когда наконец начались давно ожидавшиеся неприятности. Из верхних окон двух- и трёхэтажных каменных домов полетели стрелы, копья, камни, тяжёлая домашняя утварь; под ногами бежавшего рядом с Хагеном дружинника внезапно повернулась каменная плита, и он исчез в жадной бездонной черноте. В стене одного из строений бесшумно разошлись две массивные гранитные плиты, из образовавшегося проёма хлестнули увесистыми глиняными ядрами пращники; подобные тайники стали открываться на всем пути войска: словно из-под земли появившиеся вооруженные люди выпускали несколько стрел, метали два-три дротика, и каменные стены вновь сходились. Тана еле догнал запыхавшийся от долгого бега вестник — из открывшихся подземных галерей воины Видрира атакуют отряд, оставленный у городских ворот. Войско Хагена оказалось в окружении.
Однако это было ещё полбеды. Дружинники справились бы с противником, вооружённым обычным оружием, но, оправившись от первой неудачи, в дело вновь вступили жрецы Храма. Нет, никто из них не преградил дорогу тану; просто на самой вершине Храма что-то ярко блеснуло. Широкий белый круг света упал на камни мостовой прямо перед Хагеном — и гранит тотчас задымился. Ученик Хедина успел остановить своих; испепеляющий круг погас, и тан тотчас приказал ломать, пока не поздно, все двери и окна ближайших домов. Он сам успел проскользнуть внутрь одним из последних, а трое замешкавшихся гоблинов в один миг превратились в небольшие кучки серого пепла.
Ученик Хедина поспешил послать гонцов с предупреждениями ко всем остальным тысячникам, лихорадочно обдумывая, что противопоставить этой новой угрозе. Там, позади, прикрывавшие тыл войска охранные сотни схватились с вынырнувшими из-под земли отрядами панцирников Видрира; враг штурмовал ворота. Удерживавшие их полтысячи дружинников и гоблинов сопротивлялись отчаянно, но, теснимые со всех сторон, шаг за шагом отходили к привратным башням. Спереди, на высоких террасах Храма, появились десятки небольших, облачённых в оранжевое фигурок; они стояли открыто и не двигались. И по-прежнему что-то сверкало на самой вершине храмовой громады.
Ломая стены, пробираясь крышами, дворами и чердаками, дружинники Хагена вновь двинулись вперёд. В спины им летели стрелы обитателей столицы, на глазах у тана какая-то старуха плеснула кипятком прямо в глаза воину и была тотчас изрублена на куски его подоспевшими товарищами. И она не была единственной. Чем глубже проникали вторгшиеся, тем отчаянней и ожесточённей становилось сражение; дикие схватки разыгрывались в узких коридорах, в тесных двориках, на низких чердаках, где не размахнуться мечом и не прикрыть друга. Жители столицы схватились за топоры и ухваты, за кочерги и кухонные ножи; дружинников Хагена били из-за угла поленьями, им на головы сталкивали мебель, на их пути поджигали всё, что могло гореть; воины Хагена в ответ убивали всё живое, даже кошек и собак, которые клыками и когтями встречали чужаков.
Сколь бы ни было изначально велико ворвавшееся в город войско, в хаосе уличных боев оно не столько тает, сколько рассеивается, мелкие отряды схватываются и застревают то тут, то там; кто-то встречает на пути более сильное сопротивление, кто-то натыкается на богатые лавки и, забыв обо всём, кидается делить добычу… Когда Хаген прорубился наконец к огромной площади перед Храмом Солнца, он вёл за собой немногим более трёх сотен человек, остальные отстали, и не было времени дожидаться их для согласованного штурма.
Хаген оглянулся, стоя на кровле горевшего с одной стороны дома. Перед ним тянулся бесконечный ряд разноцветных крыш, над многими поднимались дымные клубы; вглядевшись, тан рассмотрел вдали ворота, над которыми по-прежнему развевалось знамя Хранимого Королевства, только перевёрнутое вверх ногами — знак того, что привратные башни и пути отхода по-прежнему в руках его дружинников.
А Храм стоял, сверкая в солнечных лучах отполированными контрфорсами и кристаллическими колоннами из цельных глыб горного хрусталя, за немыслимые деньги купленных прапрапрадедом Видрира у гномов Северного Хьёрварда. Гигантская ступенчатая пирамида поднималась высоко в небо, крылья колоннад тянулись к каждому ряду террас, простираясь далеко в стороны; неподвижно стояли сотни и сотни жрецов, молча глядя на жалкую кучку дерзких, выбравшихся на Храмовую площадь.
Хаген понимал, что стоять на виду нельзя. Он должен был или скомандовать отступление, или вести свои три сотни на отчаянный, почти безнадежный штурм. Он не был уверен, что сможет дождаться подхода своих главных сил, пробивавшихся сейчас через огненный хаос у него за спиной и отражавших беспрестанные нападения уцелевших воинов Видрира и вооружённых горожан.
Из мучительного колебания его вывел беззвучно вспыхнувший совсем рядом с ним круг испепеляющего храмового пламени. Черные доспехи Хагена, судя по всему, остались незамеченными, зато пятеро застигнутых врасплох его воинов бесшумно и молниеносно сгорели. Оставаться тут было безумием, против магии тан считал действенной только магию. Собравшись с силами, он вторично за сегодняшний день произнёс Великое Заклятье Тьмы.
Бесформенные обрывки серого тумана, боязливо жмущиеся по углам обширной площади, по-прежнему залитой ярким солнцем, — вот и всё, чего он сумел добиться. Здесь, у Храма, все иные заемные магические силы не могли соперничать с мощью грозного Ямерта. Тьма отступала перед Светом, ведь здесь было царство вечного Дня.
«Так я и знал», — горько подумал Хаген. Учитель ничего не говорил об этом страшном оружии храмовых жрецов; и ведь они наверняка имели в запасе что-нибудь ещё!
— Какие будут приказы, мой тан? — прорычал над самым ухом Хагена хриплый голос Орка. — Позади нас всё чисто. Мои парни стерегут весь путь до самых ворот, но я велел им подтягиваться сюда. Если мы одолеем, выход и так найдётся, если нас положат — отступать ни к чему.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
