техническом образовании. Он приобретал не только чертежи моделей, но и сопутствующую литературу, так что хотя и относился к своему увлечению как к немного детскому, но все же более полезному, чем ставки в картах или пари. Единственное, что его огорчало, так это отсутствие сына, которому он мог бы показать свои модели. Нет, он честно попытался привлечь внимание старшей дочери, но та предпочла кукол.
Шмультке вел автомобиль именно так, как он приказал, но так как склад располагался относительно недалеко от комендатуры, то поездка заняла всего двенадцать минут.
Большое каменное здание серого цвета с почти полностью целой крышей располагалось на пустыре, параллельно дороге к нему были подведена ветка железнодорожных путей. Когда-то здесь разгружались вагоны с углем, но сейчас уголь доставляли не очень регулярно, поэтому запасов в городе не было , и склад долгое время пустовал. Зайберт нашел ему иное применение. Барт посмотрел на массивные ворота, возле которых стояли два полицая, по бокам склада тоже виднелись фигуры солдат Шуберта.
Барт вышел из «Опеля» и приказал впустить его внутрь. Ворота полицаи открывали с большим трудом - деревянный массив, обитый листовым металлом, весил не мало. А еще ворота при открытии издавали очень неприятный скрежет, что заставило лейтенанта сморщиться.
Изнутри склад оказался большим помещением с одной маленькой комнаткой возле ворот — там когда-то сидел кладовщик, и именно в ней он нашел Шуберта, лениво листавшего какой-то иллюстрированный журнал. Что-то про охоту или рыбалку, на немецком, явно родственники из дома передали.
Они обменялись приветствиями, и Шуберт показал на дальний от ворот угол, где на полу группками сидели или лежали заложники.
- Фельдфебель проводит вас туда, он сносно говорит по-польски. Он в курсе, кто из этих бедолаг хочет вам что-то рассказать.
- А вы не сопроводите меня?
- Я? - натурально удивился Шуберт. - нет. Моя работа — охранять, а общаться с этими грязными скотами — ваше дело. Вы же ведете расследование, лейтенант.
- Могу уступить вам это почетное занятие, - в Барте начала закипать злость. Они и раньше не испытывали друг к другу нежных чувств, но сейчас пренебрежительный тон Шуберта наложился на его усталость и раздражение, так что он даже испугался, что может потерять контроль, как когда-то в ситуации с еврейским ростовщиком.
- Увольте, лейтенант. Я не достоин такого доверия нашего Зайберта.
Барт выскочил из комнатки, чтобы не наделать глупостей, хотя рука отчаянно тянулась к пистолету. Негоже устраивать драку на глазах подчиненных и заложников, да и за такое можно под трибунал попасть, но , не будь на нем формы германского офицера, он бы уже бил по лицу этого наглого ублюдка. Несмотря на проблемы с ногой, лейтенант уделял много времени физическим упражнениям, да и работа в мясной лавке, хоть и собственной, требовала хорошей формы — таскать полутуши и разделывать мясо он предпочитал сам, так как услуги рубщика стоили немало. Так что в способности набить морду Шуберту он не сомневался, но не решился этого сделать. У него семья, для которой он единственный источник дохода пока , так что терять звание и денежное довольствие из-за дурацкого порыва он позволить не мог.
И хотя уголь уже давно не завозили , весь склад был в черной пыли, которая легко поднималась в воздух, когда он шагал по цементным полам. Форму придется отдавать в незапланированную стирку. По мере того, как он приближался к заложникам, которых отделили от остального склада импровизированной изгородью из колючей проволоки, его обоняние начало различать тошнотворный запах испражнений. Еще не очень резкий и густой, но уже настойчивый и уверенный.
- Давайте мне сюда желающего пообщаться, - приказал он фельдфебелю, который только успел вскинуть руку, но не успел произнести и слова. План подольше задержаться на складе полетел к чертям. Шуберт, пыль, запах.
- Эй, Поланский, живо сюда.
От стены склада оторвался тощий подросток, на вид ему было лет тринадцать, и Барт с некоторым смущением спросил у охранника:
- И много среди них детей?
- Герр лейтенант, шестнадцать — уже не ребенок, а вполне себе мужчина.
- Так ему шестнадцать?
- Да. Выглядит просто младше, ел, видать, мало и курил тайком, - фельдфебель улыбнулся собственной шутке, а Барт облегченно вздохнул: все-таки охранник прав: шестнадцать лет означают вполне сформировавшуюся личность, в одной из ликвидированных банд все участники были семнадцатилетними парнями, сбежавшими с работ в Рейхе. И хотя лица у них были немного детскими, вещи они вытворяли с своими жертвами далеко не детские. Не каждый взрослый на такое способен.
Парень приблизился, и лейтенант вблизи убедился в его возрасте: на лице заложника словно сделали оттиск порока злоупотребления спиртным. Этот парень к своим шестнадцати явно выпил больше алкоголя, чем Барт сможет за свою жизнь, если все сложится удачно, и он протянет лет до семидесяти. Но вид подростка-алкоголика почти автоматически означал, что ему предстоит выслушать какую-то дикую и неправдоподобную историю.
- Герр офицер, - парень заговорил с сильным акцентом, но на немецком. - Я вам могу кое-что интересное рассказать.
- Это понятно, - в голосе лейтенанта было явное раздражение и нетерпение. - Излагай. Ты назовешь мне убийцу?
- Нет, но смогу показать на дамочку, которая причастна к этому делу, если мне ее покажут, так как имени ее я не знаю.
- Уберите его, - Барт начал разворачиваться к воротам. Как он и предполагал: «возьмите меня с собой, я покажу вам , кто это сделал, а вы меня расстреливать не станете».
- Не думайте, что я пустобрех, - спокойно заявил мальчишка. - Да, я хочу жить, но это вам решать. Не помогу, так расстреляете первого, вне очереди.
Барта такое заявление привело в возбуждение:
- Ты предлагаешь мне пари?
- А даже если и так. Узнаю — буду полезным — живу, не узнаю — стреляйте.
- Нам нужно одно дополнительное условие в этой сделке, как там тебя зовут?
- Поланский. Герр офицер. И какое же?
- Срок нашего пари — двенадцать часов. Показываешь на настоящего убийцу — живешь, нет — возвращаешься сюда. Согласен?
- Согласен.
- Выведите его к моей машине, только пусть почистит одежду хоть как-то, - Барт с раздражением посмотрел на пиджак Поланского, пропитавшийся пылью и попахивающий мочой или дерьмом. Шмультке явно будет не рад такому пассажиру, но он уже решил поработать с этим парнем. Пари. Только ставка — человеческая жизнь. Барт подумал, что можно просто отдать его
