По данным польского историка времен ПНР, 11 декабря 1944 г. около деревни Липовка боевики Тихонина, использовав сведения агентурной сети Армии Людовой, уничтожили бывшего коменданта лагеря Треблинка Тео фон Ойпена (Theo von Eupen)[806]. По другой версии, это сделали непосредственно польские партизаны около Ед-жерова (J^drzejow)[807].
Согласно итоговому отчету НКГБ УССР, 20 января 1945 г. спец-группой НКГБ УССР «Валька» был задержан «видный немецкий ставленник Кшептовский Вацлав, (руководитель сепаратистского Горского комитета. — А. Г.) и после допроса, признав свою предательскую деятельность и связь с фашистами, был повешен на перекрестке шоссейных дорог возле гор. Закопане, неподалеку от леса, полученного им в подарок от немцев.
В тот же день в ресторане в гор. Закопане группа задержала брата Вацлава — Кшептовского Болеслава (совсем не важная личность в иерархии “гураленфолька”. — А. Г.), являвшегося ближайшим помощником в фашистской деятельности Вацлава, и в лесу на окраине г. Закопане расстреляла его.
О факте ликвидации братьев Кшептовских, особенно Вацлава, население гор. Закопане и окружающих горных сел, знающих о фашистской деятельности Кшептовских, высказывалось с одобрением»[808].
В. Кшептовский был коллаборационистом районного масштаба, и его «ликвидация» могла бы быть расценена как некоторый успех. Но даже с точки зрения интересов Системы достижение это было бессмысленным, а то и контрпродуктивным — через 9 дней в Закопаны вошла Красная армия. К тому же описание спецоперации вызывает некоторые сомнения. Во-первых, замалчивается факт, что Кшептов-ский в тот момент находился в подполье[809], и его азартно разыскивали разнообразные польские партизаны, советские тергруппы, а также немецкие спецслужбы. Во-вторых, существует версия о том, что Кшептовского повесили боевики отряда АК «Курнява»[810]. Вероятно, при контакте с командиром этого подразделения Тадеушем Студзинским командир «Вальки» Николай Казин убедил польского коллегу при случае убить Кшептовского, что и было сделано.
В тылу Вермахта в 1943–1945 гг. действовало 53 оперативночекистские группы НКГБ УССР. За четыре года войны украинская «четверка» произвела, согласно ее же сведениям, 25 терактов, а также множество разнообразных операций по разведке, контрразведке и диверсиям. Уровень и масштаб мероприятий вызывали похвалу, но не восхищение Судоплатова, Берии, Меркулова и Хрущева. В частности, не была реализована «сверхзадача», поставленная перед посланцами НКГБ УССР — взорвать коричневого сатрапа Польши Ганса Франка. Да и близко к нему подобраться не удалось.
Никто из рядовых и командиров спецподразделений украинского филиала тайной полиции СССР за мероприятия, устроенные с лета 1942 по май 1945 г., непосредственно в годы войны и сразу после нее не получил звания Героя Советского Союза.
* * *
После создания УШПД его сотрудники не забыли о проведении «ликвидаций» в тылу врага.
В ноябре 1942 г. курс занятий в партизанской школе включал в себя организацию разведки в тылу противника, боевую подготовку, организацию работы штаба партизанского отряда, административный режим. Общая продолжительность курса составляла 60 часов, среди перечня информационных блоков 5-м пунктом значилось: «Методы, приемы проведения террористическо-диверсионной деятельности — 2 часа»[811].
Поскольку выполнение «задач по “Т”» было связано прежде всего с проведением кропотливой агентурной работы, то их реализация возлагалась на разведотдел УШПД. Первоначально он возглавлялся подполковником Красной армии Коваленко. С конца 1942 г. его сменил капитан ГБ Мартынов. И тут же отмечаются попытки проведения терактов. 19 декабря 1942 г. Строкач, очевидно, вследствие инспирации Мартынова, направил Сабурову радиограмму: «Немедленно примите меры активизации разведки по установлению лиц ставки Гитлера, их истребления. Результаты информируйте»[812]. До засылки в «волчье логово» агентов дело так и не дошло.
Мартынову на местах подчинялись посланные в отряды и соединения в конце 1942 — начале 1943 г. заместители командиров по разведке, также в большинстве своем кадровые чекисты.
План работы второго (разведывательного) отдела УШПД по переброске спецгрупп и агентуры в тыл противника на декабрь 1942 г. содержал и IV пункт: «Подобрать и подготовить организаторов-террористов с задачей: 1. Проведение террористической деятельности — физического истребления руководящего состава тайной политической полиции, националистических формирований, городского управления, войсковых подразделений. 2. Насаждение агентуры по террору на предприятиях, учреждениях, ж[елезно] д[орожных] станциях, войсковых подразделениях и других органах…»[813] на территории Ворошиловградской, Запорожской, Днепропетровской, Киевской, Винницкой и Одесской областей — в первую очередь в областных, а также крупных районных центрах. В каждую из шести областей предполагалось заслать по одному организатору-террористу. Замыслы воплотить не удалось, очевидно, в силу объективных сложностей периода битвы за Кавказ и Волгу.
Реализацию террористических актов пытались проводить партизанская агентура и боевики партизанских соединений. Например, посылаемый в Черниговское соединение на должность заместителя командира по разведке одного из отрядов младший лейтенант госбезопасности Александр Волошинов, среди прочего, обладал следующим заданием: «Насадить агентуру в районе действий отряда по проведению террористической деятельности над руководящим составом гестапо, националистических формирований, городского управления, войсковых подразделений»[814]. Аналогичные установки получил и направленный в Сумское соединение на должность заместителя Ковпака по разведке лейтенант ГБ Яков Коротков[815], а также организаторы разведработы, направляемые в другие отряды и соединения[816].
Резкая активизация подготовки к этим операциям в основных украинских соединениях началась весной 1943 г. По всей видимости, директивы по активизации терроризма были переправлены Пономаренко в УШПД 11–12 мая 1943 г. В частности, 12 мая 1943 г. глава ЦШПД просил срочно выслать все имеющиеся данные на гауляйтера Украины Э. Коха[817]. Возможно, глава ЦШПД решил перехватить инициативу у конкурирующих ведомств — НКГБ и Красной армии. По свидетельству врача медведевцев, задачу убийства Коха их отряд получил также весной 1943 г.[818] Поскольку покушение на Коха подготавливалось «Победителями» как минимум с осени 1942 г., то воспоминание Цессарского можно интерпретировать как сведения о получении директив по интенсификации подготовки покушения. Не исключено, что сам Сталин поставил подобную задачу сразу перед тремя реструктурированными с разницей в 3 дня организациями, проводившими борьбу за линией фронта: НКГБ (выделен из НКВД 14 апреля 1943 г., задачи определены совместным приказом Берия и Меркулова № 232/3 от 11 мая 1943 г.), ЦШПД (воссоздан 17 апреля 1943 г.), РУ ГШ КА, в которое приказом НКО от 18 апреля 1943 г. были переданы из ГРУ отряды и агентура на оккупированной территории СССР.
11 мая в беседе с командиром одного из польских партизанских отрядов Робертом Сатановским сотрудники УШПД спрашивали у него о том, знает ли он на Волыни местных специалистов «террористической работы»[819]? Есть ли у него «на примете» толковые террористы?
Составленный полковником Стариновым документ под названием «План-программа занятий по минно-подрывной технике» с командным составом оперативного и разведывательного отделов УШПД включал в себя тот же 5-й пункт: «Террор против предателей, оккупационных военных и гражданских властей (2 часа)»[820]. Расписание учебы было утверждено Строкачем 18 мая 1943 г.
20 мая 1943 г. разведотдел Украинского штаба создал папку «Т» № 2: «Материалы по совершенным террористическим актам»[821].
Через неделю на территории Полесья прошло совещание командиров семи партизанских соединений Украины с сотрудниками ЦК КП(б)У и УШПД. Комиссар новосозданного Житомирского соединения под командованием С. Маликова Бугаенко заявил, что на анти-партизанские террористические меры оккупантов следует отвечать по принципу «хлеб за соль»: «Сейчас немцы усиленно стараются заслать шпионов в партизанские отряды с главной задачей — уничтожить руководство. Немцы говорят — нужно взять командиров, а бойцы потом сами разбегутся. Мы должны тоже усилить террор по отношению к немецкому командованию»[822]. В тот же день предложения Бугаенко были приняты общим постановлением: «Предложить командирам, комиссарам, политработникам и партийным организациям усилить свою работу по разложению гарнизонов и резервных частей противника, особенно венгерских, чехословацких, румынских, казачьих частей, полицейских и националистических формирований. Для этого засылать к ним свою агентуру, забрасывать листовки и газеты, терроризировать командный состав.»[823]
