накинутый халатик. Приглаживала всклокоченные волосы.
— Что случилось? — испуганно произнесла женщина, — заходи, Влад. Что-то случилось с Наташей?
— Вы у меня спрашиваете? — удивился он, — она же сказала, что пошла к вам, навестить дочку. Мать смутилась, отвела в сторону взгляд, промямлила что-то невразумительное. Он даже не смог понять её слов, и повторил ещё раз настойчиво, — где Наташа? Она нервно закусила губы, повела плечами, как бы показывая, что не знает. — Она заходила сегодня к вам? — Влад уже начинал терять терпение, — то ли тупая, — подумал он, то ли спросонья ничего не понимает. У него вдруг похолодело в груди, казалось сердце превратилось в ледяную глыбу в ледышку. — Я понял, — произнёс он помертвевшим голосом, — я всё понял. До свидания!
— До свидания, — пробормотала женщина, явно не зная как себя вести. Она поспешно закрыла за ним дверь. Он не помнил, как вернулся домой. Когда поднимался на свой этаж, в груди ещё теплилась надежда: сейчас он поднимется домой, откроет дверь, а Наташа сидит на диване в своей любимой позе — поджав ноги. Вспорхнёт с дивана ему навстречу: «Ой, с подружками заболталась». Он немного посердится на неё, но потом они помирятся, выпьют чай перед сном, займутся любовью и уснут в объятиях друг друга. Он открыл дверь. Пусто. Ему даже почудился запах нежилого помещения, словно здесь никто не жил, будто здесь не хозяйничала молодая красивая женщина — его будущая жена. Будущая жена? — мысленно спросил он сам себя. А вдруг, с ней что-нибудь случилось? Что делать? Что делать? Позвонить в полицию? Он позвонил в полицейский участок, ленивый голос нехотя поговорил с ним по телефону: только через трое суток после пропажи человека начинаем его искать. «Она же не ребёнок! — хихикнул на противоположной стороне трубки грубоватый мужской голос. — Держать в узде надо баб!» — посоветовал полицейский. «Я не нуждаюсь в советах, — дерзко ответила Влад. — Не нуждаешься — так не звони! — ещё более дерзко ответил мужчина на противоположной стороне трубки. — Через три дня звони, если не появится. А если появится, устрой головомойку, чтоб неповадно было шататься по ночам. С подругами где-нибудь забухивает, скорее всего, а то и с мужичками», — уже игривым голосом произнес полицейский. Влад отключил связь. Он не знал, что делать дальше, в голову не пришло ничего лучшего как достать початую бутылку водки из холодильника налить полстакана нарезать пару бутербродов, залпом заглотить водку, заесть бутербродом и лечь в одинокую постель. Холод постельного белья, как ему показалось, неприятно ожёг его. Было непривычно лежать одному в пустой постели. Он уже привык, что рядом с ним спала она: рассыпанные по подушке гладкие тёмно-русые волосы, нежная бархатистая кожа, чуть вздрагивающие во сне ресницы. Ему нравилось наблюдать за ней — спящей, такой нежной, такой беззащитной. И, вот сейчас, он лежит один. От водки ему и вправду стало лучше. Всё будет хорошо, — мелькнуло у него в голове, — наверняка, засиделась у подружки, может быть, даже телефон потеряла.
Влад заглянул в телефон, несколько минут назад, она была в сети. Он ещё раз написал ей сообщение. Наташа не отвечала. «Ответь! Ответь хотя бы, жива ты или нет! Просто напиши — жива». Через несколько секунд пришло сообщение: «Жива». Ну, слава богу! — выдохнул он, — жива и то хорошо. Сна не было. Пришлось подняться. Налил ещё полстакана водки, отрезал кругляш колбасы и кусок хлеба. Двумя большими глотками выпил водку, закусил бутербродом, бесцельно походил из угла в угол, лёг в постель и забылся тяжёлым пьяным сном.
***
Наташа подошла к дому, где живут её мать и маленькая дочурка. Булькнуло сообщение: «Ты где? Что делаешь?» Сообщение от него — отца её ребенка. Надоела нынешняя пассия? — хмуро ухмыльнулась Наташа, мысленно просчитывая варианты, почему он написал. Ей захотелось позвонить и высказать всё, что она думает о нём. О его потребительском отношении к ней — матери его ребёнка. О том, что она не заслуживает такого отношения. О том, что у неё есть другой мужчина и что, чуть больше чем через месяц, она выйдет за него замуж. О его толстой рыжей девке, наконец. Гневно крикнуть в трубку: «Больше не звони, не хочу тебя знать и видеть! Просто пополняй карту и больше от тебя ничего не надо! Не делай вид, что беспокоишься о дочери, хочешь её видеть! Ничего не надо! Только деньги и всё!" Нельзя! Она знала, что просто так он не будет давать деньги. Надо выполнять все его примитивные требования, — она поморщилась, — и карточка, с более чем достаточным количеством денег, будет у неё в распоряжении. Она уже давно выучила его несложные правила: быть всегда на связи, не препятствовать общению с дочерью, не лезть в его личную жизнь, не требовать от него верности ей, не ставить его перед выбором — я или твоя жена! Он никогда не разведётся с женой — ему так удобно. Жена не контролирует его, делает вид (так думала Наташа) что полностью доверяет ему — терпила! Ах, да! Если, вдруг, ему захочется секса с ней, с Наташей, идти по первому зову, два раза он не повторяет и не предлагает — сразу ограничивает доступ к деньгам. Выводит все деньги с карты, и она остаётся ни с чем. С теми крохами, что она успеет обналичить. А на обналичивание у неё тоже ограничение. Вот и решай, что для тебя важнее: гордость или свободные деньги. Наташа выбирала последнее. Вчера, она без особой надежды, сунула карту в приёмник банкомата — проверить баланс, вдруг, Леонид закинул ей денег на дочь, хотя бы немного. Банкомат игриво поморгал монитором и вывел сообщение о балансе. На карте была вполне достаточная сумма. Чтобы это значило? — тревожно — радостно ворохнулось сердце. Тревожно — от неизвестности, — что ещё он задумал? Радостно — у неё есть деньги, кругленькая сумма!
Она ответила Леониду — так зовут отца её ребенка: «Поднимаюсь домой к маме и дочке». «Через 10 минут буду у твоего подъезда! — написал он в ту же секунду, — жди! Не заходи в квартиру, потом отвезу тебя к дочери». Она послушалась, встала у подъезда, кутаясь в тоненькую кофточку. Подъехала его машина, за рулём водитель. Леонид распахнул дверь автомобиля, вышел, критически осмотрел её:
— Ты бедно одета, почему? — словно он не знал и не мог предположить, почему у Наташи всё та же одежда, та, что он купил ей, когда они были ещё вместе, ещё до рождения дочери. С тех пор прошло немало времени, одежда вышла из моды, и
