враз испарились. Юлька держала подарок за веревочку и вдыхала аромат, закрыв глаза, на лице у нее появилась глуповатая, типа Анькиной, улыбка.
— Какая прелесть… Ооо, как оно пахнет! Иришка, ты супер, спасибо! — бормотала Юлька и только что носом не возила по куску мыла. Ирка с довольной улыбкой выудила из пакета что-то длинное, яркое и дрожащее, Рите показалось, что это что-то вроде страуса (или аиста), похожего на игрушку для Каштана. Ирка потрясла этим чем-то, и стало понятно, что это человечек и он гремит при каждом движении, причем довольно громко и противно.
— Анютка, это твоему ребеночку, — Ирка направилась к Анькиному столу, — это надо повесить над кроваткой и дергать вот так. — Она рывком потянула игрушку за ноги, та содрогнулась и загремела.
— Внутри натуральный сушеный горох, детки слышат этот звук и перестают плакать. Тебе пригодится. Держи.
Ирка широким жестом протянула Аньке игрушку. Та заворочалась медведицей, сдвинула стол так, что Ирка еле успела отскочить, и вылетела из кабинета. Промчалась мимо Риты с моментально покрасневшей рожей и сгинула в предбаннике.
— Ты мне деньги должна за витамины и фрукты, — проорала ей вслед Юлька, — слышишь, тупая курица? Я на тебя в суд подам!
— Что такое? — Обескураженная Ирка прижимала игрушку к груди. — Что случилось? Всего три недели прошли…
— Все хорошо. — Рита наконец добралась до своего кабинета, положила мыло на подоконник. Показалось, или химера покосилась и даже чуть повернула голову, учуяв знакомый запах? Хотя это могло быть игрой теней в кленовых ветках, да чем угодно могло быть в этот солнечный ветреный день. Ирка продолжала шуршать пакетом и чем-то стучать, потом проверила свою красоту перед зеркалом, поправила платье.
— Одно взяла? — Юлька подошла и рассматривала обновку вблизи. — Тебе очень идет и ткань отличная. Дорого?
— Ну, так, — ушла от ответа Ирка. Значит, вещь дорогая и отдала она за нее немало.
— Я сейчас приду, — Ирка элегантно повесила пакет на локоть, — меня Лариса и Валюшка ждут. Я скоро.
И уплыла в облаке запахов и эмоций. Юлька вздохнула и села за свой комп. Боком вползла зареванная Анька, гнусаво призывая Лизу не прыгать по кровати, а Диму вылезти из-под этой самой кровати и что-нибудь покушать.
— Воровка, — довольно громко проговорила Юлька, — я тебе еще проценты не насчитала. Хотя хорошо, что ты аборт сделала, мир чище будет. От тебя один бракованный генетический материал рождается, и так дебилов полно.
Анька разинула рот, но из трубки раздался просто дикий детский визг, будто ее бракованное потомство там убивали. Юлька показала Аньке неприличный жест, та вжала голову в плечи, и тут ворвалась Ирка.
— Девочки, представляете, у Тарновского инфаркт, он наполовину парализован! А главный безопасник теперь Черников! Приказ еще не подписан, но это формальность!
— Да ладно? — Юлька развернулась на стуле. — С когда он главный? Тарновский умер или еще нет? Рита, ты слышишь? Ты Черникову галстук отдала?
Анька тупо пялилась на Ирку и мучительно соображала, чем это грозит ей лично и как повлияет, если вообще может повлиять. Соображала с такими гримасами, что смотреть на нее было тошно, впрочем, Ирке было не до того.
— Галстук? — переспросила Ирка. — Черников забыл у тебя галстук?
И со всех ног кинулась к Рите. Та едва успела закрыть дверь у Ирки перед носом, что было ну очень невежливо, даже хамски, но ей, как той мадам на границе, никто выбора не оставил. Отдохнувшая Ирка выпила бы у нее всю кровь, а Рите требовалось время, чтобы прийти в себя. Ни радости, ни каких-то других эмоций она не испытывала, просто приняла информацию к сведению. А еще подумалось, что в пятницу она поедет проведать Каштана уже с целым руководителем департамента по безопасности, если поездка вообще теперь состоится. Но это можно узнать хоть сейчас. И она позвонила Черникову на рабочий.
— Привет, — почти сразу отозвался тот. Голос у него был задумчивый и как будто неживой, так говорит смертельно уставший человек. Да еще и сквозь зубы, значит, снова курит прямо на рабочем месте.
— Поздравляю с повышением, — сказала Рита. — Ты теперь большой босс.
— Ага, — безразлично ответил Черников, — прямо огромный.
— А как Тарновский?
Ирка сказала что-то насчет парализации, и Рите было реально жалко Тарновского. Все-таки столько лет вместе проработали, и вот нате, инфаркт. А ведь не старый еще мужик.
— Выкарабкается, — сквозь зубы бросил Черников. Он явно был чем-то очень занят и говорил с Ритой только из вежливости.
— Я насчет пятницы, — быстро сказала она, — предупреди, пожалуйста, если передумаешь ехать.
— Зайди, — попросил Черников, — обсудим это дело. Можешь сейчас?
— Хорошо.
Рита поглядела в окно на химеру за кленовыми ветками, взяла за веревочку кусок мыла, и, как недавно Юлька, с минуту дышала терпким сильным запахом. Перед глазами вставали то бескрайние лавандовые поля, то закаты над морем, то белый песок, горы белого песка, хотя последнему было объяснение.
— Эта дюна с каждым годом все больше и больше, она сползает в лес, просто пожирает его. А песок такой мелкий, мягкий, по нему так приятно ходить. Туда мы поднимались по деревянной лестнице, а вниз шли пешком, по песку. Это просто восторг! — доносилось из-за двери. Рита собрала волосы в хвост, потом снова распустила их, накрасила губы и пошла к Черникову.
В кабинете под крышей пахло табачным дымом. Новый глава департамента по безопасности сидел на подоконнике и курил в открытое окно. Кивнул Рите, затянулся, показал ей на свое кресло в торце темного, идеально чистого и пустого стола:
— Сядь туда.
— Да ладно, могу и постоять, — Рита не могла сдержать улыбку. Черников волновался как первоклассник, то застегивал, то расстегивал пиджак, то принимался терзать галстук (новый и очень красивый, идеально под новый темно-синий костюм), не забывая при этом затягиваться дымом. Причем курил что-то крепкое, у Риты запершило в горле, и она замахала руками, отгоняя сизые клубы.
— Собаки не любят запаха табака, ты в курсе? Каштан рассердится на тебя или обидится.
— Разберемся, — Черников выглянул из окна и щелчком отправил туда окурок, — ты садись, садись.
И подвинул ей кресло с высокой удобной спинкой. Рита села, устроилась поудобнее и посмотрела на Черникова. Тот щелкнул мышью, и монитор ожил, появился черный квадрат на белом фоне. Черников стукнул по клавиатуре, но ничего не произошло. Рита смотрела на Черникова и улыбалась все шире, тот сосредоточился на квадрате и терзал в пальцах свежую сигарету. Вдруг квадрат стал серым и появилось изображение. Первые две секунды ничего не происходило, только Рите показалось, что по объективу то ли тряпкой мазнули, то ли веником —
