в зал заседаний ковена сами собой распахнулись и в приемную вышел высокий и статный мужчина в костюме.
— Госпожа Блэк, входите.
— Да-да, — отмахнулась я, продолжая с любопытством смотреть на алую ведьму в ожидании подробностей.
— Госпожа Блэк, — повторил мужчина, но теперь в его вежливых интонациях явственно слышалось «Ведьма, ты наглеешь».
Пришлось с разочарованным вздохом подниматься и идти следом за сопровождающим на разбор полетов к самым могущественным ведьмакам и ведьмам темного ковена. А там…
Там на меня орали — это минус.
Зато я узнала все ускользнувшие подробности истории — и это плюс.
Зак-Сокрушитель был светлым колдуном, но не идиотом.
Мужик понимал, что для переворота и захвата власти в светлом ковене ему понадобится что-то посущественнее харизмы, кулаков и природного обаяния. И поэтому он потратил пять лет на то, чтобы найти атакующие артефакты, заручится поддержкой влиятельных людей королевства и убрал всех тек, кто мог помешать коварному плану.
Но если вторым и третьим пунктом Сокрушитель занимался сам, то с первым ему помогал Томас Крузо, мой недавний сосед.
Крузо помог найти подходящие артефакты, благо после последней магической их было утеряно огромное число и еще больше хранилось в тайниках погибших колдунов и колдуний. И вот когда пятилетняя операция подходила к своему логическому концу, то есть к перевороту, Зака-Сокрушителя поймали.
Полный тревожных дум, старик схватил артефакты, принял первую попавшуюся вакансию о работе и сбежал из шумной столицы в тихий незаметный Доротивилль.
Зак не выдал своего подельника ни на одном из допросов. Для него Томас Крузо стал не предателем, а своеобразной банковской ячейкой. Нужно было только дождаться, просто потерпеть, когда двери камеры распахнуться, и вот тогда все можно начать заново.
Но годы шли, заветная свобода все не приближалась, и тогда Зак-Сокрушитель решил немного поторопить события и пошел на сделку с инквизицией.
К тому времени Томас Крузо уже давно смекнул, что рано или поздно, но вероятнее всего все-таки рано, за артефактами придут суровые люди в форме, и решил избавиться от них.
Колдун воспользовался моментом, когда старушку ведьму, что жила до меня, торжественно отправят на пенсию, и через ту самую невидимую с моей стороны участка калитку проник на практически беззащитную территорию темного дома.
Как он, с виду весь из себя дряхлый и немощный, в одиночку допер и прикопал неподъемный сундук на клумбе перед дома история умалчивала. Зато стало известно, где он пропадал все это время.
Первые пару дней после инсценировки своего отъезда колдун несколько часов партизанил в ближайшем лесочке, но быстро смекнул, что именно там риск напороться на сбежавшего от инквизиторов Зака-Сокрушителя в разы выше и обратился за помощью к… храмовнику!
Да-да, к тому самому, что очень не обрадовался нашему с девочками визиту.
И угадайте, что он отдал в качестве оплаты за укрытие в подвалах храма?
Да-да, тот самый сундучок с несгораемыми свечами!
Представляю, что подумал бедолага, когда на пороге его спальни появилась наша подвыпившая троица и потребовала свечей. Да его же чуть удар не хватил. Небось решил, что это такая изощренная божественная кара за его грехопадение.
В целом история окончилась хорошо, если не считать парочки моментов. Видите ли, темный ковен остался очень недоволен тем фактом, что я вызвала демона. Оказалось, что за Федечку переживала жена.
Так переживала, так страдала, что поставила на уши весь ад, оббегала все больницы/морги/притоны и устроила истерику их повелителю. Несчастному пришлось лично явиться пред мрачные очи темного ковена и потребовать возвращения своего подданого, а то цитирую: «эта баба нас всех там уже доконала».
***
Так переживала, так страдала, что поставила на уши весь ад, оббегала все больницы/морги/притоны и устроила истерику их повелителю. Несчастному пришлось лично явиться пред мрачные очи темного ковена и потребовать возвращения своего подданого, а то цитирую: «эта баба нас всех там уже доконала».
Короче, мной остались жутко недовольны, но продолжать орать уже не могли — берегли силы и запал для алой ведьмы, а потому спустя час я вывалилась из здания темного ковена на улицу и очумело застыла на месте, пытаясь понять где я, кто я и вообще зачем я?!
— Не буду спрашивать, как все прошло.
Знакомый голос с низкими нотками заставил мое сердце ускорить свой бег, а кулаки непроизвольно сжаться. Я резко развернулась на каблуках и вперила мрачный взгляд в светлого инквизитора, все это время поджидавшего свою черную ведьму у входа в здание.
И видимо все мои кровожадные мысли отразились на недовольном лице, потому что Корвус Кей поспешно поднял руки и извинился:
— Прости, Саманта, это меня не оправдывает, но я был жутко занят всю неделю.
— Писал объяснительные? — издевательским тоном уточнила я, всем видом демонстрируя крайнюю степень своей обиды.
Светлый сделал шаг навстречу, его руки скользнули на мою талию в собственническом жесте, а взгляд стал заметно нежнее.
— Пытался выбить у начальства официальное разрешение встречаться с тобой, — заявил он.
Я аж рот от удивления открыла.
— И как?
— Даже слушать не захотели, — вздохнул Корвус. — Но я уверен, что смогу переубедить ковен и получить согласие.
— Светлые никогда не создают семей с темными, — озвучила я общее правило магического мира.
— Значит, мы будем первыми, — выдохнул Корвус и накрыл мои губы своими.
Я закрыла глаза и отдалась во власть чувств, на время стерев из памяти все причины против такого союза. Корвус углубил поцелуй, сделав его жадным, жарким и самую капельку непристойным.
Окно на втором этаже с грохотом распахнулось, оттуда высунулся взбешенный мужчина в костюме, что сопровождал меня на разбор полетов к членам темного ковена и на всю улицу заорал:
— Госпожа Блэк!
Мы с Корвусом отскочили друг от друга, вспомнили, что целуемся фактически на пороге темной цитадели и торопливо сбежали.
Уже и не помню, как мы оказались в квартире, которую Корвус снимал в районе светлых. Как мы жадно срывали с друг друга одежду и наслаждались громкими счастливыми стонами друг друга.
Память отчетливо сохранила лишь то, как, полностью отдавшиеся страсти, мы катались на смятых простынях кровати и все никак не могли насытиться друг другом. И были счастливы. Просто до безобразия!
— Останься со мной, Саманта, — шепотом взмолился Корвус уже много часов после, когда мы, обессиленные и счастливые, валялись в кровати и из последних сил боролись со сном.
— Конечно, — с зевком сказала я, удобнее пристраивая голову на его плече. — По такой темноте ни одна уважающая себя черная ведьмы не летает. Так что терпеть тебе меня до утра.
— Не хочу до утра, — проворчал Корвус, собственнически
