– Пойду лучше поохочусь… В доме "сырое, свежедобытое мясо с кровью" не найдешь. А мне его точно необходимо есть? – осведомилась она, останавливаясь напротив продолжающего улыбаться Омеги. Тот спокойно стряхнул пепел в черепок, неведома когда подобранный среди битых тарелок:
– Разумеется, ученица. Твое питание – не та область, в которой я стану шутить, – одновременно с этим в голове девушки раздался разноголосый хор:
"Что тебя на самом деле беспокоит?"
Айшари развернулась к выходу, буркнув:
– Надеюсь, не врешь опять… – "Эта женщина, Эскара. Ее сын погиб на алтаре, когда призвали тебя, я уверена. А ее внучку… убили… я убила ее, тогда, у Обители…"
"Это же просто прекрасно!"
Кирвашь тихо ойкнула и вжалась в стенку.
Девушка-оборотень прекратила попытки открыть лапами задвижку на двери и снова обернулась к наставнику. Омега снова улыбался, как в старые добрые времена. То есть демонстрируя такой арсенал зубов, что не у всякого плотоядного монстра встречается.
"Теперь у меня найдется общая тема для разговора со старухой. Иди, и ничего не бойся, ученица моя"
Аура Омеги выстрелила похожим на щупальце отростком. Тот молниеносным движением открыл задвижку и слегка толкнул дверь. Створка с тихим скрипом открыла проход, впуская в наполненную кухонными ароматами горницу свежие струйки лесного ветерка.
"Удачной охоты"
Айшари странно дернула шеей, раздраженно хлестнула хвостом и исчезла за порогом. Омега почесал в затылке:
– Я только не понял, что это она в конце изобразила.
Шиду, помогающий немного ожившей Эскаре накрывать на стол, ответил:
– Наверное, хотела плечами пожать.
– А… – протянул Омега глядя в потолок, – Ну, пока она вверх смотреть может, можно не бояться…
– Чего?
– Что хрюкать начнет.
***
Издалека по низким тучам к дому подкрадывались раскаты грома, но дождя еще не было. Кирвашь вместе с учеником демона была отряжена мыть посуду – за ужином Омега сообщил. Что поскольку Шиду спас, он и вправе потребовать награду. Ученик палача на это ответил, что спасал в основном себя, и потому ни на что не претендует. Но и само наличие долга отрицать не стал. Омега одобрительно кивнул, и добавил, что он не имеет ничего против, чтобы спасенные путешествовали вместе с ними или шли куда пожелают. Однако если идти вместе, то и со всякими хозяйственными делами помогать обязательно. Поскольку Эскара уже внесла свой вклад, Кирвашь пришлось отправиться вместе с Шиду к ручью неподалеку. Там бедную эльфийскую девушку ожидало еще одно испытание. Чуть ниже по течению, громко фыркая, Айшари, приняв двуногую форму, пыталась отмыть лицо от крови. Непонятно было, на кого она охотилась, так как от добычи не осталось и клочка шерсти. Посмотрев на посеревшую Кирвашь, Шиду вздохнул про себя: "А ведь она еще не знает, что Айшари тянет на мясо разумных…"
Между тем в лишившемся хозяев домике демон и зеленокожая старуха степенно пили чай. Омега не выдержал первым. Отставив чашку, он ткнул ладонью в сторону нескольких стоящих в углу корзин. Оттуда поднялся в воздух и послушно прилетел в протянутую руку небольшой кувшинчик. Сковырнув когтем печать, беловолосый примерился было отхлебнуть из горлышка, но вспомнил об орчанке:
– Тебе налить?
Та лишь покачала головой, внимательно глядя поверх поднимающегося от чая пара. Омега сделал осторожный глоток, стараясь не облиться. Недовольно фыркнул и очень скоро к нему прилетела деревянная чаша. Наливая себе вино, демон заговорил, выбрав наугад одно из восьми наречий Великой Степи, которое было ему известно:
– Ты боишься меня. Ты не боишься мою ученицу, хотя сейчас даже запах ее силы более ощутим, чем мой, – в этом языке не было слова "аура".
– Она меняющая облик с позволения Ока Ночи. Ты страшнее. Я служила Проклятию, я знаю, – ответ был произнесен очень неуверенно – старушка явно не очень хорошо знала этот диалект.
Омега беззвучно пошевелил губами. В глубине его памяти ворочались блоки информации, подаренные странником. Сопоставив мягкое "р" и допущенные в речи ошибки, беловолосый перешел на другое наречие:
– Ты конечно права, я страшнее. Служила Проклятию? Ты говоришь о Черном Пла… Какого хрена?! – лицо удалось спасти, и вместо этого горячий чай растекся по плечу.
– Не называй его истинную сущность! – либо второй выбор языка был правильным, либо у бабки от ярости открылся дар полиглота. Морщины на ее лице стянулись, обнажая редкие желтоватые зубы, – Тебе мало, что Проклятие забрало твои ноги и руку?!
– Не шипи, старуха! Я о Черном Пламени, – Омега поймал брошенную в него чашку, – Знаю больше, чем ты! Радуйся, что мне нужен твой талант! – пальцы сжались, и деревянная посудина исчезла в короткой черной вспышке. У зеленокожей старухи отвисла челюсть. Некоторое время она смотрела на демона, и наконец ей удалось выдавить:
– К-как… – голос звучал настолько сипло, что Омега поморщился и движением ладони заставил кувшинчик подлететь ко рту орчанки:
– Пей! Еще не хватало, чтоб в твоей груди все затихло… – изогнув кисть, демон молча смотрел, как наклонившийся кувшинчик осторожно льет напиток в горло Эскары. Дождавшись, когда та сделала несколько глотков, он заставил посудину наполнить и свою чашу.
– Почему ты еще можешь взывать к нему? Если уж проклятие забрало твои члены, то еще раньше оно должно было выжечь твой дух? – голос старухи вернулся в норму, однако на лице по-прежнему красовалась смесь изумления и ужаса. Беловолосый пожал плечами:
– Тебе не к чему это знать. Важно другое – о Черном Пламени я знаю больше тебя, – орчанка сморщилась, но стерпела, – И то, в каком виде я сейчас, – левый рукав красноглазого неожиданно обвис, словно скрытая под ним конечность исчезла только что, а не несколько дней назад, – на самом деле показывает, насколько я силен. От любого другого на моем месте не осталось бы даже праха.
– Не гневи духов пустой похвальбой, – покачала головой старуха, – Проклятье не отпускает свою добычу. Ты сумел вставить нож между его челюстей, но оно все равно продолжает пожирать тебя, только медленно. Даже если бы я не оставила служение, я бы не смогла тебе помочь. Чего ты хочешь от меня?
Омега хмыкнул, заставив свой рукав выглядеть так, словно левая рука по-прежннему на месте, просто засунута в карман. Зрачки расширились, словно пытаясь втянуть в себя собеседницу:
– Оставила служение? Как давно?
– Очень давно… Еще перед тем, как вышла замуж.
– Забавные вещи ты слышат мои уши… Вот значит, как ты дотянула до таких преклонных лет. Обычно Благословленные либо столько не живут, либо не выглядят на свои годы…
– Благословленные?
– Да… Благословленные Черным Пламенем, – демон слабо улыбнулся, – есть места, где способность его призвать называют даром. Но не будем говорить о вечности, когда отара разбегается… – Омега на мгновение замер, гадая, сколько еще поговорок странник умудрился запихнуть в его голову. Потом встряхнулся и продолжил:
– Есть ритуал, который спасет мою шкуру. Но один я не справлюсь. И не нужно мне говорить, что ты оставила служение. Черное пламя – это абсолютное разрушение. Уничтожение всего. Служить ему – глупость, кратчайший путь к безумию. Но его можно использовать.
Коготь на указательном пальце Омеги удлинился, и демон со скрипом провел на столешнице глубокую черту. Накрыл отметину ладонью, и медленно провел в противоположно направлении:
– Например, можно уничтожить прожитые твоим телом годы.
Старуха молча смотрела на снова ставшую чистой поверхность стола.
– Подумай об этом. Ты умираешь. Каждый день ты чувствуешь, что небытие поглощает тебя. Ты чувствуешь, что сердце бьется все медленнее, что ты обращаешься в тлен, в прах. Бессилие и отчаянье усиливаются с каждым мгновением. Пока ты еще держишься, но надолго ли тебя хватит? Помоги мне, и я избавлю тебя от этого.
Орчанка молчала. Демон встал.
– Я не требую ответа сейчас. Я не требую, чтобы ты согласилась на сделку со мной. Но в качестве демонстрации своей честности я сообщу тебе, что знаю о твоих потомках.
Когда- то голубые старушечьи глаза впились в багровые сумерки взгляда Омеги.
– Твой сын погиб на таком же алтаре, что расположен под нами, далеко в горах к восходу отсюда. Твоя внучка погибла на одной из вершин Опор Мира, далеко к полуночи. В обоих случая я узнал об этом слишком поздно, и уже ничего не мог сделать. Об остальных мне неизвестно.
Старуха всхлипнула и обхватила себя за плечи. Беловолосый подошел к люку. Повинуясь невидимым для обычного глаза жгутам силы, крышка откинулась. Демон сделал шаг, но его остановил голос зеленокожей:
– В очень немногих племенах Великой Степи есть семьи, несущие способность служить Проклятию. Их боятся и уважают, потому что служитель Проклятия может направить эту силу на головы врагов даже ценой собственной жизни, и никому не будет спасения. Я отказалась от этой ноши, выбрав мужа и детей… – старушечьи пальцы с хрустом вдавились высохшую плоть, – и не жалею об этом. Но сейчас я должна спасти тех, в ком моя кровь. Даже ценой собственной души… Я согласна на сделку с тобой, демон.
