— Как вам будет угодно, — сказал я с поклоном и, полагаю, весьма меланхолично усмехнувшись.
— Ответ философа. Но откуда вам знать, что вид моего лица вам поможет?
— Я все же рискнул бы проверить. И вы напрасно изображаете пожилую женщину — вас выдает фигура.
— Тем не менее прошли годы, с тех пор как я вас видела. Точнее, с тех пор как вы видели меня. Милларка — моя дочь, следовательно, я не могу быть молодой, даже по мнению людей, которых время научило быть снисходительными, и мне может не понравиться сравнение с той женщиной, какой вы меня помните. А у вас нет маски, которую вы могли бы снять, поэтому вы и не можете ничего предложить мне взамен.
— И тем не менее, взывая к вашему милосердию, я прошу ее снять.
— А я, взывая к вашему, прошу позволить ей остаться на месте.
— Что ж, в таком случае, скажите мне хотя бы, кто вы — француженка или немка, ибо вы безупречно говорите на обоих этих языках.
— Вряд ли я открою вам это, генерал. Вы намерены застать меня врасплох и уже размышляете над направлением атаки.
— Но в любом случае вы не станете отрицать, что, удостоившись позволения говорить с вами, я должен знать, как к вам обращаться. Следует ли мне называть вас мадам графиня?
Она рассмеялась, и, несомненно, вновь уклонилась бы от ответа — и в самом деле, как мог я рассчитывать на ее откровенность, если, как я теперь считаю, и наша якобы случайная встреча, и весь разговор были спланированы с глубочайшим коварством?
— На это я могу ответить… — начала было она, но ее ответ прервало появление джентльмена, одетого во все черное, который выглядел особенно элегантно и изысканно. В его внешности имелся единственный недостаток — лицо его отличалось поразительной бледностью, какую мне доводилось видеть лишь у покойников. Он был облачен не в маскарадный костюм, а в обычное вечернее платье человека благородного происхождения. Без улыбки, но после учтивого и необычно низкого поклона он проговорил:
— Дозволит ли мадам графиня сказать несколько слов, которые могут ее заинтересовать?
Леди быстро повернулась к нему и коснулась своих губ, призывая молчать, а затем сказала мне:
— Поберегите для меня место, генерал, я скоро вернусь после краткого разговора.
После этого игриво отданного распоряжения она отошла в сторону с джентльменом в черном, и они несколько минут о чем-то очень серьезно разговаривали. Затем они медленно прошли через толпу к выходу, и я на некоторое время потерял их из виду.
Я воспользовался этой паузой и напряг память, пытаясь опознать леди, которая столь прекрасно помнила меня, но безуспешно. Я уже подумывал о том, чтобы присоединиться к разговору между девушками и попытаться, если удастся, выведать у дочери графини имя и титул матери, а заодно и название их замка и поместья. Но тут графиня вернулась, сопровождаемая бледнолицым мужчиной в черном, который сказал:
— Я вернусь и сообщу мадам графине, когда ее карета будет подана.
И он, поклонившись, ушел.
Глава 12. Просьба
— Значит, мы расстанемся с мадам графиней, но, надеюсь, лишь на несколько часов, — сказал я, низко поклонившись.
— Возможно, и так. Но, возможно, и на несколько недель. Мне очень не повезло, что он обратился ко мне, назвав мой титул. Так вы узнали меня?
Я заверил, что нет.
— Вы узнаете, кто я, но не сейчас. Мы с вами гораздо более старинные и хорошие друзья, чем вы, вероятно, подозреваете. Но пока я не могу открыться. Через три недели я буду проезжать мимо вашего замечательного шлосса, о котором я уже навела справки. Вот тогда я и загляну к вам на часок-другой, и мы возобновим знакомство, которое вызывает у меня лишь тысячи самых приятных воспоминаний. Но сейчас меня словно громом поразили некие дошедшие до меня новости. И я должна немедлено отправиться в путь и как можно скорее преодолеть почти сотню миль, ибо мои проблемы многократно возросли. И лишь вынужденная необходимость скрывать свои имя до сих пор удерживала меня от единственной просьбы, с которой я хочу к вам обратиться. Мое бедное дитя еще не до конца восстановило свои силы. Отправившись понаблюдать за охотой, она упала вместе с лошадью, и ее нервы до сих пор не успокоились после такого потрясения, и наш врач говорит, что ей некоторое время ни в коем случае нельзя перенапрягаться. Поэтому даже сюда мы добирались очень неторопливо, всего по шесть лиг в день. Но теперь мне предстоит мчаться днем и ночью по делу, в котором решаются вопросы жизни и смерти, и это миссия критическая и срочная, суть которой я поясню при нашей встрече — а она, надеюсь, состоится через две недели, — когда мне уже не будет нужды что-либо скрывать.
И тут она перешла к своей просьбе и произнесла ее тоном человека, из уст которого она прозвучала скорее приказом, чем просьбой об услуге. Это проявилось лишь в ее манерах, и, полагаю, совершенно неосознанно. И, если не считать выражений, которыми просьба была высказана, ее можно было бы счесть мольбой. Меня просто попросили заботиться о дочери во время отсутствия матери.
То была, учитывая все обстоятельства, странная, если не наглая просьба. Графиня некоторым образом разоружила меня, высказав и признав все, что могло бы стать аргументами против, и полностью положилась на мое благородство. И в тот же момент с фатальностью, которая, как мне кажется, предопределила все дальнейшие события, мое дорогая девочка подошла ко мне и принялась упрашивать пригласить ее новую подругу Милларку к нам в гости. Ей это только что пришло в голову, и если мама ей позволит, то она будет чрезвычайно этому рада.
При иных обстоятельствах я ответил бы, что следует немного подождать, хотя бы до тех пор, пока мы не узнаем, кто они. Но у меня не оказалось и секунды на размышления. Тут обе леди обратились ко мне вместе, и должен признать, что изящное и прекрасное лицо девушки, в котором было нечто чрезвычайно привлекательное, а также элегантность и благородное происхождение ее матери повлияли на мое решение, и я согласился и принял на себя — слишком уж легко — заботу о юной леди, которую мать называла Милларка.
Графиня подозвала к себе дочь, и та, нахмурившись, внимательно выслушала мать. Она поведала ей о том, что ей внезапно приходится уезжать и что она договорилась о том, что я о ней позабочусь, добавив, что я один из ее старинных и наиболее дорогих друзей.
Я добавил к ее словам те фразы, которые подобало произнести в подобной ситуации, и обнаружил себя в положении, которое мне очень не понравилось.
Тут вернулся джентльмен в черном и весьма церемонно проводил леди к выходу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
