с лысым пособником моей потенциальной фригидности отъехал, а я села разбирать восторженные письма гостей, угощавшихся кофе. Благодарности, надежды на теплые отношения, ответные приглашения, намеки на совместную коммерцию – всё это было очень важным делом, которое я могла доверить только Ясеню, но он в последнее время пропадал в пределах поместья, отговариваясь делами.
Понятия не имею, что за дела, но свои прямые обязанности он выполнял хорошо и даже больше, старался разгрузить меня от моих, освободив время для магических тренировок. Наверное, активно взялся за проверку слуг, деля на своих и чужих. Не то, что бы его резко стали уважать после назначения на новую должность, но лидерские способности, близость к графине и умение договариваться делали свое дело.
Я потерла горло. Не понимаю, с самого утра его будто царапает и жжет. Неужели заболела?
– Мира, принеси, пожалуйста, мне чаю с лимоном, – вызванная служанка убежала на кухню, а я со вздохом потянулась. Какой-то ленивый день, ничего не хочется, ничего не делается. Устроить выходной? Хорошая идея, в общем-то, можно прогуляться по дому, заглянуть на кухню или в библиотеку.
Коридоры, наполненные гулом и снующими деловыми слугами, меня не порадовали. Случилось что-то? Но каждый, кого я останавливала, лишь отговаривался поручением старших и снова убегал.
– Почему сегодня все чем-то заняты? – проворчала я. – Одна я бездельничаю.
– Ты графиня, тебе можно, – усмехнулась Берта, фаршируя утку. На кухне как всегда было шумно и людно. Деловитые поварята ссыпали в мешки зерно, перекладывали сыры, чистили картошку и перебирали крупу, повара колдовали над выпечкой. Каждый был при деле, мне в какой-то момент даже стало неловко. Устроить выходной получалось откровенно плохо, особенно на фоне напряженных старших слуг, которые переговаривались по углам в полголоса, но наотрез отказались признаваться, в чем дело. Ладно, пойду ещё почитаю про магию эмоций. Надо же чётко понять, что я сделала тогда с Мирой.
Слуги бегали по поместью хаотично, останавливаясь только для того, чтобы торопливо на ходу поклониться и побежать дальше. Ни экономки, ни дворецкого в пределах видимости не было, так что спросить, почему все ведут себя так странно, было не у кого. Поэтому немного подумав, я решила навестить библиотеку, заглянув на самые верхние полки к самым увесистым фолиантам.
Как и предполагалось, это действительно была интуитивная магия огневиков, имеющих склонности к работе с эмоциями. Иногда, в критической ситуации, магия может проснуться сама, как и понимание, что нужно делать. А вот чтобы научиться творить это полностью осознанно, нужно очень и очень долго тренироваться.
Возвращалась я к себе задумчивая, не особо торопясь, а потому услышала то, что, кажется, хотели скрыть от моих ушей:
– Складывай скорее, не упрямься, и потише.
– Не могу! Нельзя без дозволения госпожи!
– Нельзя её сейчас пугать. Тьфу ты, тебя ведь тоже… Лучше б я к самой Греттке подошел. Всё, забудь.
– Нет, подожди! – торопливый шепот. – Это правда?
– Кривда. Лучше перестраховаться.
– А зачем, а зачем? Мне, скажите мне тоже! Хватит шептаться!
– Великий Мир, не оставь нас в немилости, помоги, – шебуршание усилилось. – Лишь бы не решила, что воруем, лишь бы не узнала раньше времени.
Подождав для острастки несколько секунд, я распахнула дверь. Картина маслом удивила меня невероятной слаженностью: дрожащая Мира ссыпала драгоценности из моей шкатулки в дорожный саквояж, Ясень рвал копии всех договоров и соглашений, педантично складывая оригиналы в свою сумку. Возбужденный клятик прыгал по столу и активно помогал – подхватывал налету клочки бумаги и разрывал их коготками на мельчайшие кусочки.
– И как это понимать? – вкрадчиво спросила я.
– А мы тебя грабим! – счастливо улыбнулся от уха до уха чертёнок.
– Моя леди! – вскрикнула Мира и едва не залилась слезами. – Простите!
– Как всегда вовремя, – сокрушенно сказал помощник, опустив руки. – Ладно, тогда помогай, – и сунул мне в руки стопку старинных книг.
– А больше ничего не сделать?
– Да Мир великий, женщины, почему с вами так сложно? Я хоть раз тебя подводил? – явно сдерживаясь, приготовился ругаться Ясень.
– Это не повод вести себя так, будто через полчаса к нам нагрянут с обыском, – резонно игнорировала я его довод.
– Ладно, давай сойдемся на том, что я тебя и правда граблю и ты не в состоянии мне сопротивляться? – предложил юноша, подхватывая саквояж, сумку и пару непонятных мешков. – Вот такой я коварный и подлый предатель.
– Объясниться не хочешь? – негромко остановила я его вопросом у самого порога.
– Нет, – замер он на секунду и, упрямо сжав зубы, нырнул в коридор.
– Может, хоть ты мне объяснишь, что тут происходит? – обернулась я к служанке. – Что за бедлам?
– Мы… э-э-э… решили, что вам нужно сменить стиль. И обстановку, – невпопад принялась оправдываться Мира. – Эти драгоценности слишком некрасивые для вас.
– И бумаги?
– И бумаги, – обреченно сказала она, низко наклонив голову. Ну, хоть понимает, как со стороны выглядит её ложь, уже хорошо.
– Чего сидим, кого ждем? – снова вошел Ясень.
У меня снова зажгло горло. Да что же это такое? Что за дурацкий день? Еще и внизу какой-то шум, будто все разом сошли с ума. И никто ничего не объясняет!
– Мира, госпожа просила чай. Кажется, ей нужно еще и малиновое варенье, – считал мое состояние камерист, напряженно вглядываясь в мою зарождающуюся злость. – Ты успокойся, – неловко посоветовал он, устало присаживаясь рядом. – Мы со всем разберемся.
– Да с чем разберемся-то? – воскликнула я. Какого черта они от меня скрывают?!
– Со всем, – приобнял он меня. Иллюзия взрослого юноши продолжала скрывать его внешность безотказно, он не снимал ее даже на ночь. Но и без нее я могла точно сказать – мальчишка активно рос и его тело догоняло уровень интеллектуального развития. Поэтому я позволила себе немного расслабиться и уткнуться лбом в плечо друга.
Так странно, вроде бы, столь большая разница в возрасте, но здесь она совершенно не чувствовалась. Я, что ли, душой помолодела? Но назвать его просто слугой или даже просто помощником я уже не могла.
– Что-то случилось?
– Пока нет, – поколебался он. – Даст Мир, и не случится.
– А зачем нужно было рвать документы?
– Эх, девочки мои, – убрал он мою прядь за ухо, – потом узнаете.
