Больше в этот день ничего интересного не произошло. Я на короткое время выскочил в Косой переулок и бросил пакет со статьёй в почтовый ящик редакции «Зачарования и жизни». Школьная библиотека в воскресение закрыта — персоналу тоже нужно отдыхать — так что я побродил по замку и окрестностям, внешне бесцельно, но на самом деле проверяя состояние имеющихся плетений и составляя многодневный план ремонта.
В гостиной Гриффиндора студенты активно праздновали окончание выходных. Старшим курсам был разрешен выход в Хогсмид, так что и вчера, и сегодня сабантуй подогревался спиртным, лёгким и не очень. Основные торжества отгремели вчерашней ночью, но и сегодняшнее «закрытие фестиваля» обещало затянуться до рассвета. Главное, было бы после чего расслабляться: учёба здесь — не бей лежачего. Первокурсников жалко — двери в спальни не закрываются. Казарма есть казарма. Но чем-либо помочь… впрочем, могу. Я подошел к спальне своих одноклассников и наложил на дверной проём мощное заглушающее заклинание. До утра должно хватить.
Глава 28. Лестница в небо
Началась новая неделя. Я продолжил осваивать науку поменьше выделяться. МакГонагалл, ожидавшая от меня повторения успехов первого занятия, была разочарована. Я тупо «мутаборил», намертво заблокировав поступление магии в палочку и лишь иногда позволяя пройти успешному касту. Гринграсс… место рядом с ней в понедельник оказалось свободным, так что мы сидели вместе. Но этим всё и ограничивалось. Похоже, она — убеждённый молчун, как и я.
МакГонагалл, как и ожидалось, повторяла тему превращения спички в иголку, добиваясь, чтобы на этот раз получилось у всех. Освоившим эту науку предлагалось разнообразить ассортимент колющей продукции. Тяжелее всего было ничего не делать целых два часа. Но я нашел себе занятие, тренируя навык выплетания собственных кружев в условиях имитации иной деятельности. Правильные взмахи палочкой, правильные словесные формулы, контроль отсутствия магии в правой кисти, вялое слежение за успехами других — и тонкая невидимая работа над тренировочным плетением, проводимая независимо и параллельно с этим маразмом. Хорошо развивает концентрацию.
Флитвик отнёсся к падению моего энтузиазма менее терпимо.
— Вы не столь прилежны сегодня, как на первом занятии, мистер Поттер, — высказал он мне претензию холодным тоном. От его давешней доброжелательности не осталось и следа. — Сосредоточьтесь, или мне придётся снизить количество баллов вашего факультета.
В общем-то, это был правильный педагогический подход: требовать больше от способных выдавать больше, и вытягивать каждого к планкам собственных, индивидуальных масштабов. К сожалению, в Хогвартсе вопрос выживания находился в большем приоритете, здесь я был вынужден согласиться со Снейпом. Поэтому, задавив неуместную неловкость перед педагогом, я продолжил валять середнячка.
Да и стоит ли комплексовать? Некоторые моменты в нашем общении позволяли предположить, что мотивы Флитвика сложнее простой заботы об учащихся, и зачем ему понадобился очередной способный ученик — вопрос открытый. Не стоит примерять на гоблинскую кровь людские мерки — под радушной гримасой у гоблинов прячутся острые зубы и расовые интересы.
Моё упорство было вознаграждено пятью штрафными баллами Гриффиндору «за недостаточное усердие мистера Поттера», после чего Флитвик, похоже, вычеркнул меня из какого-то своего мысленного списка.
К сожалению, спокойной эта неделя не сложилась. Всё началось на «Полётах».
* * *
Объявление о нашем первом уроке Полётов на мётлах появилось в гостиной Гриффиндора во вторник утром. Занятия назначались на 14:30 и проводились совместно со Слизерином.
Новость была воспринята неоднозначно. Дети из магических семей воодушевились. Маглорождённые, в жизни не видевшие ни одного полёта даже со стороны, откровенно нервничали. Грэйнджер сублимировала мандраж, вооружившись толстым руководством и громогласно цитируя за завтраком раздел о травматизме летунов с историческими примерами. Сидящий рядом Лонгботтом мрачнел и бледнел одновременно.
Масла в огонь подливала перспектива делать всё на глазах у «слизней». Физкультура в подростковом возрасте — и сама по себе квинтэссенция поводов «опозориться», неловко упав, не то показав, промахнувшись или не долетев. Это не тихий сидячий урок, а оживлённое действо, и всеобщий беспощадный ржач в награду за малейшие недочёты по сути никак не ограничивается. Разумеется, старый махинатор не мог оставить такой вкусный потенциал для стравливания без эксплуатации на полную катушку.
Меня же не оставляла в покое фраза профессора Синистры о мётлах, которые давно пора заменить. Семейные «Чистомёты» ходовых серий — очень добротные, проверенные временем модели. Ограниченные динамические характеристики компенсируются неплохой грузоподъёмностью, большим резервом тяговооружённости и поистине неубиваемой надёжностью при соблюдении минимальных требований по уходу. Что же с ними нужно было сделать и как ушатать, чтобы вопрос о замене ставила даже не физрук, а преподаватель астрономии?
Я проштудировал обзоры по устройству мётел и примерно представлял, на что следует обращать внимание. Но это были сугубо теоретические знания. За исключением скоротечного эпизода в Косом переулке, мётел я пока в глаза не видел. Действительность, однако, ещё раз доказала право лидера в способности удивлять.
Погода стояла пасмурная и промозглая. Из обложных свинцовых туч накрапывал мелкий дождик. Скоро начнёт темнеть. Напоминаю: Шотландия, сентябрь, два пополудни. Как мы зимой-то летать будем в это время?
Мадам Хуч появилась на лётном поле упругой спортивной походкой. Всем известно, что Hooch — это «самогон», но, уверяю вас, никакого перегара на уроках от Роланды никто никогда не слышал. Физрук-алкоголик — это вообще нонсенс, герой грязных анекдотов от завидующих неудачников. Выбрать спорт своей профессиональной стезёй, привыкнуть к дисциплине, убедиться в результативности спортивного modus vivendi — и слить всё в унитаз с переваренным этанолом? Смысл?
Разве что серьёзный жизненный удар.
— Ну и чего вы все ждёте?! — жизнерадостно рявкнула она. — Живо разобрали мётлы и построились в две линии!
Народ потянулся к неопрятной куче уборочного инвентаря. Я взял первую попавшуюся и осмотрел. Перевязь пучка неродная, стремена… Резким ударом метлу выбило из рук.
— Прости, Гарольд, — ко мне подбежал Лонгботтом. — Она сама вырвалась, я не смог удержать.
— Бывает.
Я поднял обе палки и передал одну Невиллу. Итак, стремена… Стоп, а это другая метла.
Я покосился на метлу у Невилла. Ну, не отбирать же её теперь. Тут весь спортинвентарь в общем пользовании. Ладно, что же нам досталось? О, вот это плохо. И других-то снарядов не осталось, объём кучи был подогнан ровно под число присутствующих.
— Мадам Хуч, у меня отсутствует одно стремя. И пучок метлы шатается, на ней опасно…
— Не умничайте, Поттер, — бодро отсекла жалобу физрук. — Пролететь десяток метров на минимальной высоте можно и без стремян, а большего сегодня от вас не потребуется.
— Оказывается, наш прославленный герой боится высоты, — захихикали сзади. Ну, началось. — Что, Поттер, пора менять подштанники?
Я не торопясь обернулся. Чернокожий слизеринец, душа компании, но постоянной свитой не обзавёлся. В учёбе пока не блистает, хотя порода есть порода. Что характерно, поддержки от моего факультета не видно. Ладно, как бишь там его…
— Забини, — ответил я спокойно. — Ты свою метлу хорошо проверил?
Блейз зло оскалился.
— Я, к твоему сведению, с семи лет…
— Он прав, — Гринграсс сказала это негромко, но слизеринцы мгновенно умолкли. — *Наших* мётел здесь нет. А лететь мы *обязаны*. На этом.
Те из змеек, кто пока что относился к происходящему легкомысленно, молча присоединились к тем немногим, кто осматривал состояние снарядов с самого начала. Дураков на Слизерине не было. Уронить высокородного школьника с фатальной высоты — очевидный способ избавиться от наследника.
