неплохо получается. — Морозов щелчком отправил окурок вниз, в темную воду канала. — Скажем, меня ты уже почти убедил.
— Полагаю, это из-за того, что у тебя нет других вариантов… Да и у меня, пожалуй, тоже, — вздохнул я. — Так что могу только поинтересоваться, кому из своих людей ты можешь доверять. По-настоящему, а не лишь на словах.
— Очень немногим. Чинуши и генералы из министерства еще две недели назад хором заверяли меня в преданности, но теперь, когда Георг… — Морозов поморщился, будто ненавистное имя брауншвейгского герцога вызвало у него приступ зубной боли. — Теперь, когда Георг уже вовсю готовится к коронации, половина наверняка уже готова встать на его сторону. В случае чего.
— Иберийские реалы оказались интереснее обещаний? — Я снова не смог отказать себе в удовольствии поддеть старого товарища. — Неожиданно, не правда ли?.. Черт, но гвардия-то хотя бы с тобой?
— Преображенский и Семеновский полки — да. Насчет остальных…
Морозов так и не договорил, однако я и без слов понял, что и гренадеры, и егеря, и остальные столичные вояки из числа приближенных ко двору в любой непонятной ситуации постараются… Скажем так, сохранить нейтралитет.
В лучшем случае.
— Четыре тысячи штыков… Или даже пять-шасть. — Я кое-как посчитал в уме, на всякий случай прикинув с запасом. — Не так уж и плохо. С этим можно работать.
— И что ты задумал?
— Как насчет того, чтобы устроить в столице небольшую заварушку? — Я протянул руку. — Ты в деле?
— Как в старые добрые?.. Черт, а почему бы и нет? — хищно ухмыльнулся Морозов.
И изо всех сил стиснул мои пальцы крепкой широкой ладонью.
Глава 24
— Готовность — одна минута, — прошипел в наушнике голос водителя головного микроавтобуса.
Я кивнул, поправил ремни бронежилета, и оглянулся на остальных.
Внутри машины нас было шестеро. Я сам, Поплавский, со спокойным и независимым видом баюкающий на коленях дробовик, слегка напряженный Камбулат, в который раз проверяющий снаряжение, и двое бойцов Особой роты: Иван и белобрысый Астафьев, игравший на приснопамятной тренировке роль вип-персоны.
Но сегодня вип-персоной был не он. Астафьеву и Ивану предстояло охранять наше главное сокровище: Елизавету, которая даже в боевой экипировке выглядела маленькой, щуплой и беззащитной. Тем не менее, будущая императрица была полна поистине царской решительности.
Что ж, это уже неплохо. Решительность в нашем деле ой, как важна!
— Работаем аккуратно, — в который раз за сегодня напомнил я. — Только травматическое, газ и электрошок. Дар — в треть силы. Помните: это наш народ, а с нашим народом мы не воюем.
Без крайней необходимости. Впрочем, такое вслух я бы не сказал…
Уж точно не сегодня.
— Так точно! — отозвался нестройный хор.
— На месте, — буркнул наушник.
— Поехали!
Я перехватил поудобнее дробовик, и, распахнув дверь, выпрыгнул наружу.
Всё. Обратного пути больше нет: мы здесь, и если план сработает — через двадцать минут вся страна увидит, кто настоящий наследник престола.
Если не сработает… Что ж, надеюсь, вспоминать нас будут с уважением.
— Вперед, вперед, вперед! — послышалось со стороны головного микроавтобуса.
Стоило штурмовой группе оказаться снаружи, как машины зарычали моторами и рванули прочь. Нам предстояло уходить другим путем, и ждать нас не стоило.
Дробный топот двадцати пар ботинок эхом разносился по небольшой площади перед стеклянными дверями. Наглость — второе счастье, и вламывались мы прямо через парадный вход.
Темная громада Лахта-центра — «Кукурузины», как её с любовью называли петербуржцы, вечером выглядела особенно сюрреалистично: будто не здание, а лезвие кинжала, вонзившееся в небо.
Сегодня этот кинжал мы собирались вонзить в информационный поток.
— На землю! Лежать, быстро! — заревел кто-то с характерным акцентом, и пара гвардейцев, дежурящих у входа, благоразумно убрали руки с оружия и медленно опустились на асфальт.
Я выдохнул. Уже неплохо. Очень не хочется кого-то калечить или тем более убивать.
Пара бойцов — кажется, кто-то из молодых Камбулатовых, — отстали, обезоруживая и скручивая пленников. Остальная часть группы проскочила раздвижные двери и влетела в фойе.
Девушка, стоящая за стойкой администрации подняла голову на шум, натурально уронила челюсть, а вместе с ней и телефон, глухо стукнувший о полированный мрамор. Пара охранников попыталась дернуться, но полдюжины стволов, уставившихся на них, оказались красноречивее тысячи слов.
Возможно, знай они, что оружие травматические, попыталась бы оказать сопротивление, но кто ж разберет, что там прячется в коробчатых магазинах?
В общем, охрана поступила благоразумно и через минуту уже отдыхала в углу, обезоруженная и обездвиженная.
— Не стоит, милая, — Поплавский широко улыбнулся девушке, дернувшейся было к тревожной кнопке. — Такая молодая, красивая, тебе еще жить и жить. Дашь телефончик? Потом встретимся — компенсирую неудобства.
— Виталик, прекрати, блин… Забери телефон и запри ее где-нибудь, — скомандовал я, прерывая начавшийся было бенефис Поплавского. — Группа два — в серверную. Закончите там и уходите. Остальные — за мной. Быстро!
Убедившись, что мои команды выполняются, я бросился к лифтам. Иван и Астафьев отставали на пару шагов, прикрывая Елизавету, а остальные рассыпались полукольцом, страхуя тыл.
Двери лифта с мелодичным звоном распахнулись, и наружу высыпалась группа гражданских, удивленно замершая при виде нашего отряда. Я выругался под нос.
— Граждане, не стоит волноваться, — моментально нашелся успевший вернуться Поплавский. — Группа «Антитеррор», отрабатываем учебную задачу по освобождению заложников. Пожалуйста, сдайте телефоны и займите места в углу холла. Быстро!!! — моментально сменив тон, гаркнул он, да так, что я сам чуть не дернулся.
— Группа-два — в серверной, — прозвучало в наушнике. — Охрана нейтрализована, устройство — на месте.
И тут же в наушнике раздался спокойный голос снова что-то жующего Корфа.
— Я в системе. Начинаю протокол консервации. Наружные двери — заблокированы. Внутренние двери — заблокированы. Камеры — отключены. Лифты идут вниз.
— Красавчик, — не удержался я. — Глуши здесь нафиг все. И студию тоже глуши. Включишь, когда скомандую.
— Есть, ваша светлость! — дурачась, ответил Корф.
В тот же момент хором звякнули еще два динамика.
— Все лифты припаркованы и обесточены, — доложил голос в наушнике.
— Прекрасно. Вперед, пошли!
Подскочив к центральному лифту, я буркнул в рацию:
— Врубай нам третью кабину.
— Принято!
— Осторожно, двери закрываются, — не преминул сострить Поплавский, когда вся команда набилась в кабину. — Следующая остановка — всемирная известность. Поехали!
