Дух Гильдии: это было воплощением иксианской технологии и навигаторского дизайна — здания были расставлены вокруг летного поля так, чтобы максимально сохранять энергию. Улицы прямы, как натянутые струны. Тротуаров немного. Они были практически никому не нужны — ими пользовались только те, на кого действовала сила притяжения. У взлетной площадки никаких цветов и иных зеленых насаждений. Эти нежные растения могли погибнуть от случайной катастрофы на взлете или при посадке. Все постройки однотонного серого цвета, не серебристого, а серого, тусклого, как кожа тлейлаксианца.
Здание слева представляло собой сооружение с многочисленными выступами — часть остроконечные, часть закругленные. Здесь, конечно, не могло быть обычных гостиниц, но это здание, видимо, предназначалось для чрезвычайно высоких персон — начальствующего состава Гильдии навигаторов.
И опять Тег оказался прав. Досточтимые Матроны оставили все в неприкосновенности, произведя минимальные изменения. Башня!
Немного подумав, Одраде напомнила себе: Это не только другой мир, но это другое общество со своей социальной спайкой. Она знала об этом, разделив память с Мурбеллой, но не могла допустить и мысли о том, что проникла в тайну социальной организации, удерживающей монолит общества Досточтимых Матрон. Этой спайкой, конечно же, не было вожделение власти.
— Мы пойдем пешком, — сказала она и по мощеной дорожке направилась к стоявшему впереди зданию.
Прощай, Клэйрби. Взорви корабль как можно быстрее. Пусть это будет наш первый большой сюрприз для Досточтимых Матрон.
Здание Гильдии росло в размерах и нависало над маленькой процессией по мере приближения к нему.
Самым удивительным для Одраде во всех сооружениях такого рода было то обстоятельство, что их тщательно планировали перед постройкой. Деталь, которой хотели добиться какого-то эффекта, не была видна сразу, и для того, чтобы ее обнаружить, требовалось какое-то время. Смета диктовалась соображениями экономии. Красоту приносили в жертву целесообразности, роскошь — долговечности. Это был компромисс, и как всякий компромисс, он не устраивал ни одну сторону. Контролеры Гильдии, несомненно, жаловались на дороговизну, постояльцы кляли неудобства. Это не имело никакого значения. Эта вещь была вполне осязаемой и реальной. Она была построена сейчас и должна была эксплуатироваться сегодня. Еще один компромисс.
Вестибюль оказался меньше, чем она ожидала. В типичную картину интерьера внесены незначительные изменения. В длину шесть метров и в ширину не более четырех. Окошко администратора располагалось справа. Одраде послала Суиполь зарегистрироваться и сказать, что остальные находятся на улице, на почтительном расстоянии друг от друга, поскольку не исключаются провокации.
Дортуйла ожидала именно такого приема и не скрывала своего возмущения.
Одраде оглядела вестибюль и вслух прокомментировала его особенности. Кругом полно видеокамер, но в остальном…
Каждый раз, попадая в такие места, Одраде чувствовала себя, словно В музее. Другая Память подсказывала, что гостиницы такого типа не менялись на протяжении целых эпох. Прототипы можно было найти на заре письменной истории человечества. Налет прошлого проглядывал в канделябрах, подставках для свечей. Правда, вместо них в гнездах горели шарообразные плавающие светильники. Два таких светильника висели под потолком, имитируя идущие во всем своем великолепии на посадку космические корабли.
Были и другие свидетельства старины, которые могли ускользнуть от взгляда современного человека. Окошко администратора за решеткой, зал ожидания, лишенный элементарных удобств и нормального освещения, указатели на стенах с обозначением размещения ресторанов, курилен, баров, плавательных бассейнов и других спортивных сооружений, комнат самомассажа и прочее в том же роде было древним, как сам мир. Только язык был современным — это единственное, что изменилось с древних времен. Если исключить знание языка, то знаки должны были быть понятными людям, жившим в докосмическую эру. Перед ними было временное пристанище на долгом пути.
Масса приспособлений для обеспечения безопасности. Некоторые из них были плодом изобретательности людей Рассеяния. Иксианцы и Гильд-навигаторы не стали бы тратить время и деньги на видеокамеры и сенсоры.
Лихорадочная суета в регистрационном зале. Роботы-слуги мельтешат с необычайной скоростью — убирают мусор, чистят пол, провожают прибывших. Впереди Суиполь к окошку регистрации подошли четыре иксианца. Одраде внимательно присмотрелась к ним. На лицах написано осознание собственной важности, но во всем облике сквозит страх.
Своим наметанным взглядом воспитанницы Бене Гессерит Одраде могла узнать иксианца всегда, какую бы маску тот ни надел. Основные структуры их сообщества окрашивали в одинаковые тона индивидуальность каждого из них. Иксианцы испытывали религиозное преклонение перед своей наукой. Они восхищались политической системой, которая разрешала науку в определенных рамках. Это говорило о том, что невинное простодушие иксианской социальной мечты стало реальностью бюрократического централизма — новой аристократии. Они клонились к упадку, который нельзя было остановить никакими соглашениями с Досточтимыми Матронами.
Не важно, каким будет исход нашего столкновения, Икс все равно обречен на гибель. Он умирает. Свидетельство тому: ни одного значительного нового изобретения на протяжении последних нескольких столетий.
Вернулась Суиполь.
— Они просят подождать сопровождающих.
Одраде решила начать немедленно, воспользовавшись невинной с виду болтовней с Суиполь, рассчитанной на видеокамеры и на слушателей в корабле-невидимке.
— Суиполь, ты заметила иксианцев, которые высадились перед нами?
— Да, Верховная Мать.
— Хорошенько посмотри на них. Они — продукты умирающего общества. Наивно ожидать, что бюрократия сможет дать миру блистательные инновации и использовать их с благими целями. Бюрократия задает другие вопросы. Ты знаешь, какие?
— Нет, Верховная Мать. — При этом девушка внимательно и испытующе оглядела помещение.
Она все знает! Но она поняла, что я делаю. Что мы здесь имеем? Я неверно оценила эту послушницу.
— Вот их типичные вопросы, Суиполь: кто получит кредит? кто понесет наказание, если возникнут проблемы? не произойдет ли кадровых перестановок, которые будут стоить нам карьеры? не станет ли более важным какой-либо из субсидируемых департаментов?
Суиполь кивала, прекрасно поняв намек, хотя ее наигранная наивность и слишком подчеркнутая готовность слушать могли внушить некоторые подозрения наблюдателям, сидящим у видеокамер. Но ничего, это не помешает.
— Это политические вопросы, — продолжала Одраде. — Они ясно показывают, что мотивы бюрократии прямо противоположны нуждам приспособления к изменениям. Способность к адаптации — это первое требование к способности организма к выживанию.
Настало время прямого разговора с нашими хозяевами.
Одраде подняла голову и посмотрела на один из канделябров, прямо в глазок видеокамеры.
— Посмотрите на этих иксианцев. Их «сознание детерминированной вселенной» дало свободу «сознанию неограниченной вселенной», где может произойти все, что угодно. Это творческая анархия, которая одна является дорогой к выживанию в этой вселенной.
— Спасибо за урок, Верховная Мать.
Будь благословенна, Суиполь.
— После всего, что они о нас узнали, у них вряд ли могут возникнуть какие-то сомнения относительно нашей верности друг другу, — сказала Суиполь.
Да хранит тебя судьба! Эта девочка созрела для испытания, но может никогда не пройти его.
Одраде оставалось только согласиться с выводом послушницы. Подчинение правилам Бене Гессерит шло изнутри, от тех деталей поведения, которые поддерживали порядок в их собственном доме. Это был не философский, но прагматический взгляд на свободу воли. Любое заявление, которое могла бы сделать Община Сестер для прокладывания собственного пути во враждебной вселенной, покоилось на неукоснительной приверженности взаимной верности, соглашению, которое выковывалось в огне испытания Пряностью. Капитул и те немногие, кто оставался в его подчинении, были хранителями порядка, основанного на разделении забот и передаче памяти. Эта верность не была основана на невинности. Это было давно утрачено. Верность основывалась на политическом сознании и на взгляде на историю, свободном от других законов и установлений.
