Вот с кем не мешает сейчас пообщаться, так это с Реган. У меня к ней пара-тройка вопросиков. Насколько я знаю, она последняя видела Эллиса живым. Не нахожу причины, по которой Реган могла желать Эллису смерти. Хотя… Она полна решимости заявить свои права на отцовское наследство и вряд ли потерпит, если кто-то встанет на ее пути. Короче говоря, надо выяснить, что произошло.
— Привет, Тэкс. Где пропадал?
— Искал еще одну шкатулку. Надо полагать, ты не напала на след той, которую у Эллиса украли?
Реган улыбнулась.
— Честное слово, я старалась, но куда мне до тебя. Ты прав, с Эллисом мне не повезло.
— Так ты с ним встречалась?
— Конечно, дорогой. Ты же сам попросил.
— Расскажи, что случилось.
— Да в общем-то рассказывать не о чем. Я с ним посюсюкала, глазками постреляла, ресницами похлопала — ну, да ты и сам можешь представить. Никакого толку. Он на меня смотрел как на полное ничтожество. Похоже, он ко всем женщинам так относится. Не лучше ли тебе самому с ним поговорить? Испробовать другой подход?
— Боюсь, я с ним уже отговорил.
— Ну, дело твое. Меня он выставил за дверь как попрошайку. — Ничто в поведении и облике Реган не позволяло усомниться в ее правдивости.
— Я побывал у Эллиса после тебя. И полюбовался свеженькой дыркой в голове.
Реган помолчала — не знала, что сказать. Потрясенной она не выглядела. Но ведь она видела Эллиса один-единственный раз. Через несколько секунд она пожала плечами.
— Конечно, это очень плохо, но я тут ни при чем. Я же его совсем не знала. По-твоему, кто это сделал?
— Скорее всего, аэнбешники. Правда, я не возьму в толк, зачем понадобилось убирать Эллиса, если и так у них его шкатулка.
— А может, она не у них?
— Этого, конечно, исключать нельзя, — согласился я, понятия не имея, кто еще мог ее украсть.
— Так что теперь будем делать?
Вопрос заставил меня призадуматься. На этот раз инстинкт частного сыщика помалкивал. Разум утверждал, что Реган не лжет, однако происшествие с Эллисом слишком дурно пахло. Я пришел к выводу, что в розыске Оливера И. предпочтительнее обойтись собственными силами.
Пожалуй, тебе лучше всего посидеть спокойно и подождать. Конечно, если у тебя нет идеи, как найти пропавшую шкатулку Эллиса.
— Дорогой, извини, но творить чудеса я способна только в более интимной обстановке. — Реган открытым текстом подначивала меня. Я не откликнулся — не было времени (о желании я помалкиваю) перешучиваться с нею на тему секса.
— Есть у меня одна ниточка, надо за нее потянуть. Кстати, не помнишь, у твоего отца был знакомый по имени Оливер?
Реган подумала.
— Вроде слышала это имя…
— Если все-таки вспомнишь, позвони.
— Тэкс, а почему бы тебе за мной не заехать? Я помогу потянуть за ниточку.
Неудобно было ее отталкивать, но бывают обстоятельства, когда я предпочитаю действовать в одиночку. У меня лед трещал под ногами, а в такие минуты можно положиться только на одного человека. На себя самого.
— Извини, Реган. Надеюсь сам управиться. Но ты сиди на месте, чтобы я в любой момент мог дозвониться. Попозже я с тобой обязательно свяжусь.
— Свяжешься? Ты это в каком смысле?
Я хмыкнул, стукнул по кнопке «СБРОС» и закурил сигарету. Попробуем звякнуть Фицпатрику, вдруг он подскажет что-нибудь дельное. Я набрал его номер и послушал гудки. Возможно, ему кое-что известно о таинственном Оливере И. и он меня избавит от лишней возни.
Я дозвонился лишь до коммутатора гостиницы — оператор сказал, что Фицпатрика нет в номере. Не повезло. Я записал просьбу позвонить и отключил вызов. Придется идти самым тернистым путем.
Я достал из кармана записную книжку и раскрыл на странице с выписками из счета за междугородные разговоры Уитта. Начал с лос-анджелесского номера. Через два гудка на экране видеофона появилась голова молодого мужчины.
— Мемориальный музей Малдера. Чем могу служить?
— Можно поговорить с Оливером?
— Извините, но мистера Идсена не будет несколько дней.
Оливер Идсен. Судя по почтительному тону молодого человека, он — важная персона, может быть, даже директор музея. Я попросил любезного собеседника сказать адрес мистера Идсена и часы приема.
Я отсоединился и взглянул на часы. Пожалуй, успею попасть в музей до закрытия — если насмерть загоню спидер. Через пять минут я летел на юг.
Я несся, как гонщик-маньяк, кажется, даже побил мировой рекорд скорости. На подлете к музею я его хорошенько рассмотрел. Три этажа стекла и стали выглядели довольно новыми и, надо признать, радовали глаз — чувствовалась рука хорошего архитектора. Я выпрыгнул из спидера и подбежал к парадному входу. Опоздал! Буквально перед носом дверь заперли на замок. Я прижался лицом к стеклу, но никого не разглядел. Похоже, служители музея всерьёз относились к своим обязанностям — во всяком случае, в час закрытия.
Я перебрал варианты выбора. Во-первых, можно проникнуть в музей «силовым путем», по крайней мере, попытаться. Но для взлома все-таки лучше найти другое время, когда все нормальные люди будут крепко спать. Во-вторых, я могу снять где-нибудь комнату, а делом заняться завтра. Немного поразмыслив, я решил, что ждать так долго мне не хочется. Лучше вернусь через часок-другой и попрактикуюсь в ремесле взломщика.
Недалеко от музея я обнаружил приличное с виду кафе. И сразу почувствовал голод — еще бы, весь день не ел. Памятуя о том, что самая главная трапеза — завтрак, я заказал оладьи с вареньем из голубики, бекон и кофе. А после еды два часа прихлебывал кофе (в этом заведении кофейные чашки пополнялись бесплатно) и читал «Лос-Анджелес тайме».
Мало-помалу улицы опустели, приумолк транспорт, пришло время заняться преступной деятельностью. Я оставил спидер на стоянке в полуквартале от музея, а остаток пути одолел пешком. Через стекло парадной двери в глубине здания виднелся свет. Появилась уборщица, включила лампы на фасаде. Я быстро отступил от двери и зашел за правый угол здания, в узкий переулок. Там стоял автофургон с трафаретными буквами на борту: «Техническая служба Карла». В глубине переулка, футах в двадцати пяти от фургона, покуривал, прислонясь к стене, невысокий усатый мужичок. Сразу за ним виднелась приотворенная дверь, на тротуар падал узкий луч света. И тут за моей спиной раздался сиплый от спиртного и курева голос. Я обернулся и увидел двух тружениц любви.
— Привет, морячок. Хочешь поразвлечься?
Говорившая обладала мутными, как у снулой рыбы, глазами и носила парик не существующего в живой природе цвета. Слой косметики на ее физиономии далеко переступил за грань, которая вызывает у мужчин рвоту. Мне показалось, будто под этим макияжем прячется сам Дж. Эдгар Гувер, которому за десятки лет наскучило лежать в могиле. Ее спутница выглядела чуть посвежее; впрочем, это тоже не более чем предположение. Глаза ее, относительно прозрачные, резко контрастировали с размалеванным лицом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
