Джек поднял «летательный пояс» и попытался открыть обтекаемый кожух, чтобы достать резак. Ничего не получилось. Он давил, крутил, тянул, поворачивал. Аппарат не поддавался никаким ухищрениям, лишь засвистал тихонько, когда Джек в какую-то минуту опустил его пониже.
— Ээк, Шек, — сказал Мяус.
Отобрал у Джека аппарат, надавил в нужном месте. Джек внимательно следил. Потом улыбнулся Мяусу и взял резак.
В два счета он распилил доски, с язвительной ухмылкой поглядел на пилу, праздно висевшую на стене. Потом скрепил доски вместе двумя поперечинами и одной косой планкой между ними, аккуратно подпилил неровности по краям и, отступив на шаг, полюбовался делом рук своих. И тут же сообразил, что крышка слишком тяжела, одному ее не дотащить, тем более не взгромоздить на крышу дома. Вот если бы у Мяуса обе руки были целы или если бы… Джек почесал в затылке.
— Пап, а ты отвези ее на летательном поясе.
— Молли! Как ты до этого додумалась?
— Мяус сказал… То есть… я…
— А ну, давай в конце концов разберемся! Как это Мяус с тобой разговаривает?
— Не знаю, пап. Я вроде вспоминаю, что он сказал… только не… не словами. Просто я… просто… — Молли окончательно запуталась, потом сказала с жаром:
— Ну, я не знаю, пап! Вот честное слово!
— А сейчас что он говорит?
Молли смотрела на Мяуса. Опять Джек заметил, как странно распушились у того серебряные усы. Девочка сказала:
— Ты положи эту дверку на летательный пояс и подними. На поясе она будет падать медленно, а ты ее толкай вперед, пока… пока она падает.
Джек поглядел на дверку, на аппарат — и понял. Стал подсовывать аппарат под дверку; Мяус нагнулся и помог ему. Вся конструкция всплыла в воздух, и Мяус, придерживая ее, чтоб сохраняла равновесие, вывел ее из гаража, прежде чем она окончательно опустилась наземь. Опять подняли, опять без труда подтолкнули — и так прошли еще футов тридцать. Таким манером добрались до самого дома; Молли со смехом вприпрыжку бежала за ними, упрашивала ее прокатить и на все лады восхваляла Мяуса, а он широко улыбался.
У дома Джек сказал:
— Ну-с, Эйнштейн-младший, а как нам теперь поднять все это на крышу?
Мяус подобрал с земли мячик и, ловко подкидывая и ловя его, направился за угол дома.
— Эй!
— Он не знает, пап. Ты уж сам придумай.
— Так что ж, по-твоему, он сумел изобрести такой хитрый фокус, чтоб дотащить крышку сюда, а теперь у него мозги отказали?
— Ага, наверно.
Джек Герри посмотрел вслед серебристому человеку и покачал головой. Он уже приготовился получить от Мяуса совет, продиктованный разумением, превосходящим человеческое, хоть и несколько иным. Но Мяус попросту отмахнулся от задачи — это не укладывалось у Джека в голове. Конечно же, такой знающий и находчивый человек, остроумно подсказавший, как притащить сюда тяжелую крышку, не мог не понимать, что это только половина дела.
Пожав плечами, Джек вернулся в гараж, достал небольшой блок и веревки. Надо было еще ввернуть по большому крюку в скат крыши и в будущую крышку люка; немалого труда стоило втянуть груз наверх, еще больше пришлось попыхтеть, пока удалось перетащить его через карниз и приладить на место. Мяус, видно, потерял к работе Джека всякий интерес. Два часа спустя Джек довернул последний винт, с облегчением разогнулся, и вдруг внизу послышались уже знакомые пронзительные вопли. Джек выронил инструменты, второпях пристроил за плечи «коромысло» и прыгнул с крыши.
— Айрис! Айрис! Что случилось?
— Не знаю… Этот Мяус… Он…
Джек ринулся за угол, к парадному крыльцу. На земле в каком-то судорожном припадке валялся Мяус. Он лежал на спине, выгнувшись дугой, пятки ушли глубоко в дерн, голова запрокинулась под немыслимым углом, он только и опирался на пятки да на лоб. Здоровой рукой он колотил по земле, но та, что в лубках, лежала спокойно. Губы кривились, испуская пронзительный, прерывистый, поистине ужасающий вой. Мяус, видимо, способен был одинаково громко вопить и на вдохе и на выдохе.
Рядом стояла Молли и не сводила с него зачарованного взгляда. Она улыбалась. Джек опустился на колени и попытался сдержать дергающееся в конвульсиях тело.
— Молли! Перестань смеяться над беднягой.
— А он не бедняга, пап. Он счастливый.
— Что-о?
— Глупый, ты разве не видишь? Ему очень хорошо. Он смеется!
— Айрис, что с ним творится, как по-твоему?
— Одно могу сказать: он опять глотал аспирин.
— Четыре штуки съел, — вставила Молли. — Он их очень любит.
— Что делать, Джек?
— Понятия не имею, — озабоченно сказал Джек. — Оставим его в покое, как-нибудь само пройдет. Дать рвотного или снотворного опасно — неровен час, совсем его отравим.
Приступ слабел и неожиданно прекратился, Мяус обмяк и затих. И опять, положив руку ему на грудь, Джек ощутил странное двойственное биение сердца.
— Обморок, — сказал он.
Каким-то не своим, приглушенным голосом Молли возразила:
— Нет, пап. Он смотрит сны.
— Сны?
— Там небо оранжевое, — сказала Молли. Джек вскинул голову. Глаза девочки были закрыты. — Много Мяусов, целые толпы… и они большие. Как мистер Торндайк. (Торндайк, старый знакомый семейства Герри, редактор городской газеты, мог похвастать ростом в шесть футов и семь дюймов). Дома круглые, и большие самолеты, и… и у них вместо крыльев палки.
— Не говори глупостей, Молли! — тревожно сказала мать.
Джек поспешно зашипел на нее, чтоб не перебивала.
— Ну-ну, малышка, что там еще?
— Какое-то место… комната. Это… тут Мяус, и еще, их много. Они все линиями… рядами. Один большой, в желтой шапке. И он… держит их в рядах. А вот Мяус. Не в ряду. Прыгнул из окна со своей леталкой.
Молли умолкла. Мяус тихонько простонал.
— Ну?
— Ничего не видно, пап… ой, погоди! Все такое… мутное… Теперь какая-то штука, вроде подводной лодки. Только не в воде, а на земле. Дверь открыта. И Мяус… он внутри. Много кнопок и часов. Нажимает на кнопки. Толкнул какую-то… ой… ой! Больно!
Молли прижала к вискам стиснутые кулаки.
— Молли!!!
Девочка открыла глаза.
— Ты не волнуйся, мам, — преспокойно заявила она. — Это все ничего. Просто от той штуки во сне стало больно, только не мне. Был целый веник огня, и… и вроде спать захотелось, только очень-очень сильно. И больно.
— Джек, он погубит ребенка!
— Сомневаюсь, — сказал. Джек.
— И я тоже, — с недоумением произнесла Айрис и прибавила чуть слышно: — А почему я это сказала?
— Мяус спит, — неожиданно объявила Молли.
— А снов больше не видит?
— Нет, не видит. Ух, как это было… чудно!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
