И поначалу мы хотели схватить его при помощи опергруппы. Собрали людей. Но это бы получило такой резонанс. Ваша с Селиной жизнь превратилась бы в бесконечное реалити-шоу, которое бы пресса смаковала не один год. Поэтому я решил действовать тихо. И прошу тебя дать мне самому разобраться с этим Вигом. Не в и обиду тебе будет сказано, но он человек, что-то наподобие твоей Алинки. Конечно, его поступки несравнимы по тяжести, но все же. Я возился с ним все эти годы, пытаясь открыть ему глаза на его же собственный характер. Он подводил меня просто каждый день. Но, знаешь, я единственный, кого он слушает. Между нами нет никакой дружбы, но во мне играет ответственность за него. Он сын моего друга и я не могу не впрягаться за эту семью. Я лишу Вига всего. Будет начинать с полнейшего нуля. Он никогда больше не появится ни в твоей жизни, ни в жизни Селины. Но срок его только окончательно испортит. Я понимаю, что его отец как обычно начнет просить за него, и я не сумею отказать. И не смогу передать Вига суду. Я слишком многим обязан его отцу. Поэтому я прошу вас обоих, как бы дико это не звучало, но замять это дело. Я сам во всем разберусь.
Арон сердито выдохнул, пытаясь подавить гнев.
— Он избил Селину, — выдавил Бергман суровым голосом. Я впервые слышала подобный тон моего Хозяина. — Как я могу это замять?
Страм тяжело выдохнул, понимая, что его речь прошла зря.
— А как ты его нашел? — вновь спросил Бергман. — Ты же говорил, что поисковая группа не смогла его найти.
— Да этот идиот совершил самую тупейшую ошибку, — фыркнул Александр. — Он тупо бросил угнанную машину и пересел на свою. Мы пробили его номера по дорожным камерам и приехали на место. Маер сейчас отвезет его мне на расправу. Хочешь — присоединись. Но моя просьба на его счет не изменится.
— Я не оставлю Селину одну ради этого ублюдка, — Арон еще крепче прижал меня к себе.
— Если позволите, — робко включилась в разговор Мел, — я останусь с Селей. Если ей нужно будет переночевать в больнице, я побуду с ней. А если нет — то отвезу домой с Вашим водителем.
Бергман зарылся носом в мои волосы, обдумывая слова Мел, и наконец согласился.
— Хорошо. Но я лично отвезу вас домой и запру. Ясно?
— Да, — улыбнулась Мел. — Только… если можно скажите, пожалуйста, об этом Маеру.
— Маеру с тобой очень повезло, — улыбнулся Арон.
— А Вам повезло с Селиной, — застенчиво заметила Мел и отвела глаза.
Для меня это было как ножом по сердцу. К чему все это, если я должна расстаться с Бергманом?
От горечи собственных чувств все остальные события этого вечера прошли для меня как в тумане. Бергман не выпускал меня из рук, по несколько раз переспрашивал врачей о моем состоянии, настаивал на нескольких мнениях, но я воспринимала все абсолютно равнодушно. Я готовилась к нашему главному разговору и мне хотелось выть от душевной боли.
Бергман и Мел списывали мое состояние на шок и лишний раз ничего у меня не спрашивали. Но сейчас это для меня было и к лучшему. Наконец, он привез нас в свою квартиру и сообщил, что вернется утром. Так же в квартире он оставил своего водителя Диму, чтобы он нас охранял.
Наконец утром он приказал Диме отвезти Мел домой, а сам сел на кровать возле меня. Я пролежала всю ночь в одной позе, но так ни на секунду и не заснула. Мне не хотелось лишний раз тревожить сон Мел или Димы, поэтому я претворялась спящей, едва сдерживая свои слезы.
Бергман прилег рядом и сгреб меня в свои объятья, полностью закрыв собой.
— Моя добрая покорная девочка, — проговорил он тихим ласковым голосом. — Я знаю, что ты не спишь. И знаю все, что случилось вчера. Алинка мне все рассказала.
Последние капли самообладания покинули меня, и я наконец позволила себе расплакаться.
— Я люблю тебя, — тихо прошептал он мне на ушко. — И ты никуда от меня не уйдешь.
Боже, как тяжело это сказать! Но я должна!
— Я… не могу… остаться с Вами, — вопреки своим желаниям, я вцепилась в рубашку Бергмана, местами испачканную кровью, и прижалась к нему еще сильнее. — Пожалуйста… отпустите меня!
— Селин, — Арон принялся осыпать поцелуями мое заплаканное лицо. — Знаешь почему ты плачешь? Тебе так же больно принять тот факт, что мы не будем вместе, как и мне. Это невыносимо больно. Ты любишь меня. И принимаешь таким, какой я есть. А я люблю тебя. Только я могу дать тебе все, что тебе будет нужно. И что бы ты сейчас не думала и не говорила — мне все равно. Ты — моя. Вся. Без остатка. Ты знаешь, я могу убедить тебя, могу принудить, но я хочу, чтобы прямо сейчас ты призналась мне честно. Ты хочешь быть со мной? Не думай о будущем и о возможных проблемах. Просто ответь. Ты хочешь быть со мной?
— Нет, — я разрыдалась в голос.
— Отлично, — улыбнулся Бергман. — Тогда у меня будет уже два повода тебя наказать.
— Нет! — жалобно повторила я.
— Что? Три повода? — Арон зарылся носом мне в шею.
— Нет, господин Бергман! — я резко села в кровати, избавившись от его ласк. — Я не могу разрушить Вашу семью. Не могу так поступить с Алиной. И не могу…
— Прежде всего, — Бергман тоже сел и обхватил мое лицо ладонями, — ты не можешь так поступить со мной. Я не смогу без тебя. Только с тобой я чувствую себя настоящим. Я все сделаю для тебя. Если ты боишься осуждения людей мы уедем туда, куда ты захочешь. Ты не разрушишь то, чего у меня никогда не было — семьи. Когда-то я принес себя жертву ради своего лучшего друга — Луизы. Но она никогда не ценила этого. Ей всегда нужен был лишь статус. Но мы жили как чужие люди. Я был худшим отцом для своей дочери. Но только потому, что сам не принимал себя. Я не мог подарить своей дочери искреннюю любовь, потому что сам ее не испытывал. Я метался между своими удовольствиями и долгом перед семьей. Но разве можно быть полноценным человеком и наполнять людей, если ты сам страдаешь от этой пустоты?
— Я виноват перед Алинкой, — продолжал он. — С самого раннего детства она просто была моим отражением. Она не принимала себя и меня. Она разрушала то, чего и так не
