немедленному удовлетворению желания. Напротив, я завелась от предвкушения, что Арон будет долго-долго держать меня в таком возбуждённом состоянии. А ещё от того, что мне и самой хочется познать какую-то новую грань своей чувственности и видеть сладкую борьбу на лице моего Хозяина между тем, чтобы взять меня прямо сейчас и тем, чтобы помучить меня подольше.
— Ты хочешь, чтобы я тебя наказал? — спросил Бергман, играя стеком с моей напряжённой вершинкой. — Чтобы сделал все, что мне хочется. И мучил тебя так долго, как мне захочется? Ты можешь ответить только "да".
— Да, Господин Бергман, — снова выдохнула я и тут же получила звонкий шлепок стеком по моей груди.
— Снова не слушаешься! — строже произнес он. — Попроси меня о наказании!
Мужчина вернулся к сладкой ласке стеком по моей груди, и я чуть выгнулась навстречу.
— Накажите меня, Господин Бергман! — осознанно попросила я. — Я полностью Ваша!
Арон улыбнулся надменной улыбкой и демонстративно показал мне моток черной веревки.
Бергман медленно связал мои запястья, и я заметила, что моток веревки был совсем короткий. Как раз хватило мне только на руки. Затем мужчина приказал мне подняться с кровати и пойти в душ. Быстро освежив мое тело, Бергман приказал мне пройти в гостиную уже на привычную мне шипастую подушечку. Следом последовал быстрый и легкий завтрак, приправленный легкими ударами стека.
Я с упоением участвовала в подготовке к сессии, подмечая, что мне совсем не страшно, а эта игра в строгого Господина и покорную сабочку приносила даже чувство тихого счастья. Счастья в том, что я нужна моему Хозяину, а он нужен мне.
Наконец, когда Бергман убедился, что я полностью проснулась и не захочу есть в ближайшие пару часов, он поднял меня с подушечки за связанные руки и вновь отвел к кровати.
— Начнем с доверия, — проговорил он, усадив меня на колени. — Сегодня я точно узнаю, доверяешь ли ты мне на самом деле или только терпишь. Стоп-слово произносить нельзя. Сегодня очень больно не будет. Но, возможно, тебе будет страшно. Поэтому, если произнесешь стоп-слово, мне придется воспользоваться кляпом. А я так не хочу заглушать твои сладкие стоны, Селина.
Я с обожанием смотрела на моего Хозяина, соглашаясь со всем, что он говорит.
— Не сдерживайся: кричи, плачь, скули, но не проси меня остановиться, — Бергман взял очередной аксессуар и подошел ко мне со спины. — Прижми запястья к груди.
Я выполнила его приказ, и Бергман тут же надел на меня что-то типа смирительной рубашки. Черная льняная ткань приятно прилегала к телу. А несколько широких ремней горизонтально и вертикально опоясывали всю рубашку.
Я заметно занервничала, пытаясь отогнать все неприятные ощущения, но это не ускользнуло от Бергмана.
— Твоими главными страхами всегда были две вещи, — строго заговорил он, но его руки были со мной предельно нежны. — Первый: клаустрофобия. Второй ты редко озвучивала, но он всегда при тебе: буду ли я тебя бить и насколько сильно.
Бергман стянул на мне рубашку и застегнул первый ремень, опоясывавший грудь. Мое дыхание стало тяжелым, в голове начали перемешиваться страшные мысли, но я старалась концентрироваться только на голосе моего Хозяина.
— Если ты пройдешь со мной через оба страха, ты перестанешь бояться меня и мои сессии, — Бергман осыпал поцелуями мою шею, пока застегивал следующий ремень, опоясывающий ребра.
— Я никогда не сделаю тебе очень больно. Никогда! — успокаивал он, застегивая ремень под ребрами. — Но сейчас тебе будет казаться обратное. Это нормально. Страх и паника — это тоже нормально. Сейчас не пытайся их подавить. Это испытание не для тебя, а для меня. Смогу ли я окончательно разрушить твои барьеры и не вызвать в тебе неприязнь.
Мне казалось, что я уже задыхаюсь. Будто делая вдох, я не получая ни капельки кислорода в свои легкие.
— Слушай только меня, моя девочка. Не себя, — мужчина мягко запустил пальцы в мои волосы, чуть стягивая их, и принялся заплетать их в косу. — Ты хочешь пройти этот путь со мной? Скажи «да».
Мне совсем не хотелось этого говорить. Поэтому я просто выпалила не раздумывая:
— Да!
— Нет. Скажи это осознанно. Ты должна сама прийти к этому решению.
Мои руки мелко трясло под рубашкой, слезы от подступающей истерики уже защипали мои глаза, паника грозила вылиться через край, но все же я поймала тот момент, когда что-то в моей голове щелкнуло. Хочу!
— Да! — мой голос дрогнул, но и в тоже время он был наполнен решимостью.
— Моя умничка, — Бергман поцеловал меня в макушку, приятно сжав мою голову руками. — Слушай только мой голос. Хорошо? Отвечай только «да». Но соглашайся осознанно.
— Да, — выдохнула я, не прекращая истерить внутри.
— В таком положении ты не можешь глубоко дышать, — Арон принялся гладить меня по бедрам, напоминая о том, что с ним я в безопасности. — Сейчас ты это понимаешь. И я научу тебя поверхностному дыханию. Оно не причинит тебе вреда. Но для этого мне нужна от тебя паника. Не сдерживайся, моя девочка.
Бергман стянул последние вертикальные ремни на моих плечах, а затем надел мне повязку на глаза.
Темнота окончательно выбила меня из пространства. Страх, паника, удушье, дезориентация, жажда, повышение температуры тела — все обрушилось на меня лавиной. Мне казалось, что у меня потемнело не только в глазах, но и где-то в голове, даже в сознании. От панического спазма я не могла произнести ни звука.
Тогда Бергман обнял меня, еще крепче сжимая мое беспомощное тело, и шепнул на ухо, касаясь губами мочки:
— Моя умничка. У нас все получится.
Я не оставляла надежды успокоить саму себя, тем более что Бергман не прекращал говорить со мной и все время касался моих обнаженных участков тела. Но скованность заставляла меня балансировать на грани истерики.
Однако мои испытания только начинались.
Бергман плотно закрыл мне рот ладонью, чем окончательно выбил меня из равновесия. Я и так не могла вдохнуть хоть капельку воздуха, а мой Хозяин лишил меня последней возможности. Тогда я забилась в его руках, уже не сдерживая эмоций.
— Все хорошо, моя девочка, — мужчина еще крепче сжал меня в своих объятьях, полностью обездвиживая меня. — Ты все делаешь правильно. Сейчас внимательно послушай меня.
— Клаустрофобию всегда можно подавить правильным дыханием, — Бергман продолжал сдерживать мои жалкие трепыхания. — Когда клаустрофобия давит на тебя морально, допустим ты находишься в лифте или другом небольшом помещении, тогда тебе нужно стать намного меньше, чем это помещение. Например, сесть на корточки. Пространство сразу станет больше, а твое глубокое дыхание восстановит самообладание. Но если клаустрофобия физическая, которая буквально сжимает
