Силэтр пристально посмотрела на него. На мгновение ему показалось, что бездонная мудрость Байтона все еще сквозит в ее взгляде. Но потом он понял, что эта мудрость принадлежит только ей, и легче ему не стало.
— А теперь намереваетесь? — спросила девушка.
Даже захоти он уклониться от ответа, с ней это было бы непросто. Хотя она еще едва знала грамоту, но слова использовала с такой точностью, что ей могли бы позавидовать риторы из города Элабон.
— Клянусь Байтоном или Даяусом… как вам угодно, Силэтр… я не хочу, чтобы вы заняли место Фанд в моей жизни, — спокойно ответил он. — Если, по-вашему, я привык давать ложные клятвы, вы, как никто другой, имеете право вынести мне приговор.
— Только глупец шутит с богами, а вас, лорд Джерин, можно назвать кем угодно, но только не глупцом, — сказал Силэтр. — Поэтому, а также исходя из того, что вы до сих пор говорили мне правду, я верю вам.
— Благодарю вас, — сказал Лис.
— Давайте вернемся к летописи, — предложила она. — К словам, написанным на пергаменте. Там у нас меньше причин для размолвок.
— Думаю, это хорошая мысль.
Джерин слушал, как она читает. Каждое последующее предложение звучало с большей уверенностью, чем предыдущее. Уловив принцип, она демонстрировала свое умение его применить. Некоторым мужчинам требовались годы на то, чтобы достичь того уровня, которого она достигла за несколько оборотов лун. А другие вообще испуганно отступали и никогда уже не пытались читать.
Он гордился ею и был доволен тем, что так точно сумел угадать, где именно в жизни Лисьей крепости можно применить ее таланты. Он думал также о человеческих взаимоотношениях в его владениях. Силэтр и Фанд не могут ужиться друг с другом. Вэн видит это более отчетливо, чем он сам. А Фанд, кажется, ладит с Вэном лучше, чем с кем-либо другим.
В этом привычном круговороте мыслей Джерину вспомнилось еще кое-что. Как Силэтр протянула руку и коснулась его ладони. Он не знал, насколько большое значение это имеет, и стоит ли искать его тут вообще. Но в одном Лис был уверен: ему очень хотелось это понять.
На Лисий замок обрушился дождь, наполняя водой впадины внутреннего двора и превращая канаву вокруг крепостной стены в грязный ров. Поскольку до жатвы было еще далеко, крестьяне приняли ливень скорей с облегчением, чем с тревогой.
В другое время Джерин тоже порадовался бы. Но теперь затянутое облаками небо и стены воды, вздымающие повсюду мириады всплесков, лишь приводили его в ярость. Все это слишком живо напоминало ему то ненастье, когда отряд его воинов дрался со стаей чудовищ.
Аккуратно ступая по скользкому камню, он забрался на крепостной вал и устремил свой взор на юг. Там к замку жалась крестьянская деревушка. Благодаря широким соломенным скатам ее крыш основные потоки дождя не замочат стены мазанок, но он знал, что крепостные все равно будут подлатывать их свежей глиной после того, как ливень откатится на восток.
За деревней, почти невидимые из-за дождя, лежали леса. Джерину очень хотелось бы заглянуть в каждый овраг, в каждую расселину, под каждое упавшее дерево. Он боялся, что именно там и прячутся жуткие монстры. Ему не хватало людей на кордоны вдоль всех границ своих территорий, а без этого как уберечься от вторжения подземных тварей?
Он так крепко задумался, что не заметил, как кто-то подошел к нему, пока не услышал скрип досок настила. Вэн нахлобучил на голову конусообразную соломенную шляпу, защищавшую его лицо от дождя.
— Размышляешь над тем, что там творится, капитан? — спросил чужеземец.
— Я знаю, что там, — мрачно отозвался Джерин. — Я думаю о том, насколько они близко и как скоро нападут. Но в частности, когда ты спросил, я сожалел о том, что бронза так дорого стоит.
— Прошу прощения, Лис, но, честно говоря, я что-то не улавливаю связи, — сказал Вэн.
— Будь бронза подешевле, то есть медь и особенно олово, мы могли бы сделать больше оружия, а затем снабдить им крестьян. Тогда у них появился бы шанс отбиться от упырей, а не дрожать в страхе, что тебя вот-вот съедят.
— М-м, наверное, ты прав. — И без того топорные черты лица Вэна становились совсем грубыми, когда он хмурился, размышляя. — Но если даже и так, то ставлю пять против одного, что твоим вассалам-баронам совсем не понравится предложение раздать мечи, копья, шлемы и латы крепостным.
— Из страха, что все это может обернуться против них самих, а не против чудовищ, ты это имеешь в виду? — спросил Джерин.
Вэн кивнул. Лис кивнул тоже.
— Я думаю, немногим из моих вассалов следует беспокоиться в этом плане. Они знают, что я не терплю некоторых вещей, какие в заводе у моих соседей. Но если идею вооружения крепостных каким-то чудом распространить по северным землям, я не поручусь, что во владениях многих баронов не вспыхнет бунт. Я и сам бы на месте какого-нибудь замордованного крестьянина восстал как минимум против полудюжины из них, вложи мне кто-нибудь в руку меч.
— О да, таких даже больше. — Большая голова Вэна снова заходила вверх-вниз. — Но я задам-таки тебе задачку. Слушай, Лис: предположим, ты дашь мечи и копья многим из своих крепостных. Ты думаешь, они после этого безропотно отдадут тебе зерно, эль и прочее, когда придет время платить подати, вместо того, чтобы наброситься на твоих сборщиков дани? Они уже смогут защищать себя сами, так зачем же им продолжать платить тебе, чтобы ты делал это за них?
— Это… хороший вопрос, — медленно произнес Джерин. — Ты хочешь сказать, что все они превратятся в таких же разбойников, как те, что пытались выследить и ограбить нас?
— Именно так, — согласился Вэн.
Джерин ненадолго задумался.
— Знаешь, вполне вероятно, что так все и будет, — произнес он наконец. — Нынешний жизненный уклад образовался здесь именно потому, что бронзы мало и она дорогая. Крестьяне не могут позволить себе иметь оружие и доспехи: бронзы на всех не хватает. Но если бы хватало, дела обстояли бы иначе.
— Лучше? Или хуже?
— Да гореть мне в пяти адских пропастях, если я знаю, — ответил Джерин. — Но что иначе, это точно. Взять, к примеру, те опоры для ног, которые придумал Дуин Смельчак несколько лет назад, прежде чем погибнуть в битве с Баламунгом. Цепь событий, произошедших с тех пор, не позволила мне изучить, в чем еще состоят их достоинства, но Дуин, без сомнения, доказал, что ездить на лошади, не падая с ее спины, гораздо легче, чем считалось раньше. А зачем нужны колесницы, если можно сражаться, сидя на коне?
— Тебе, может, и сподручно сражаться верхом, — сказал Вэн. — Да, ты хорошо сложен, но по сравнению со мной ты просто хлюпик. Не родилась еще та лошадь, которая смогла бы выдержать мой вес, особенно в доспехах. — Он похлопал себя по широкой груди, покрытой бронзовыми латами. — Без колесницы я могу драться только пешим.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
