— Дело не в этом, — возразил Джерин. — Колесницы, так же как и остальное оружие, трудно достать, их мало. А если можно было бы обойтись одной лошадью и немногими видами оружия вместо целой упряжки и колесницы, то гораздо больше людей смогли бы встать в воинский строй.
— Тогда тебе надо показать им эти подпорки и научить их обращаться с ними, — ответил чужеземец. — Нам понадобится столько воинов, сколько мы сумеем собрать, и уже довольно скоро.
— Знаю, причем этот день наступит раньше, чем я сумею сделать из них настоящих наездников, особенно учитывая, что сам я далеко не лучший. — Джерин вздохнул. — Если бы вызванный Баламунгом демон не убил Дуина, наш непоседа заставил бы каждого ездить верхом, независимо от желания.
— Он выдавал еще больше идей, чем ты, это уж точно, — сказал Вэн. — Но у тебя лучше получается отбирать стоящие, должен признать.
— Какая щедрость, — сказал Джерин сухо, совсем не под стать погоде, — Предположим, я научу многих, как баронов, так и крестьян, ездить на лошадях и сражаться, сидя верхом…
Он умолк. Действия неминуемо влекут за собой последствия — в этом философы и историки согласны между собой. Главное, понять, какие именно, прежде чем начать действовать, чтобы не попасть впросак.
Насколько он мог предвидеть, большое число верховых привело бы к столь же радикальным переменам в жизненном укладе, как и большое количество бронзового оружия в руках крепостных. Если бы хоть одному лорду в северных землях удалось сколотить приличное войско конников в противовес колесницам, остальные были бы вынуждены либо подражать ему, либо сдаться. А поскольку содержание одной лошади стоит куда меньше, чем содержание колесницы с упряжкой, влияние лордов неминуемо начнет уменьшаться, и через пару поколений уже станет трудно отличить бедного барона от процветающего крестьянина.
Джерин давно занимался обучением умных крепостных грамоте. Но действительно ли ему хочется их вооружить? Готов ли обрушить лавину новых серьезнейших перемен на этот и без того растерзанный край, уже претерпевший многое, причем в короткое время?
На данный момент решение зависело не от него. Чудовища, а не он, задавали темп танца. Но если наконец с ними будет покончено…
Вэн прокашлялся, возвращая Лиса к реальности. Чужеземец сказал:
— Капитан, что ты такое натворил, отчего Фанд пришла в ярость? Прошлой ночью она без умолку твердила о том, что ты строишь куры Силэтр, пока я не треснул ее по башке кувшином из-под эля, чтобы она отвязалась.
— Ничего я не строю, — возмутился Джерин. — Да, я провожу с ней какое-то время, но это необходимо, чтобы научить ее грамоте. Тогда она сможет разобраться с библиотекой, просмотреть книги, узнать, что в какой написано. Но ты был действительно прав. Приезд Силэтр совсем не обрадовал Фанд, и винит она в том, что та здесь, не тебя, а меня — вот в чем корень проблемы.
— Но Фанд сказала, что ты лапал Силэтр, когда она проходила мимо библиотеки на днях, — сказал Вэн с сомнением в голосе. — Заметь, не то чтобы я верил Фанд больше, чем тебе, но она говорит, что видела это собственными глазами.
— Неправда, — гнул свое Джерин. — Думаешь, Силэтр задержалась бы здесь хоть на минуту, попытайся я ее лапать? И вообще-то это она положила свою руку на мою, а вовсе не наоборот.
— Силэтр сама до тебя дотронулась? — переспросил Вэн, пристально глядя на Лиса. — Ого!
Хотя это восклицание и не было словом, но оно тем не менее имело бездну значений.
Джерин пожалел, что друг так высок. В результате коронный надменный взгляд Лиса поверх собственного носа был скорее способен вызвать у великана спазм мышц шеи, чем дать ему понять, кто есть кто. Он ограничился тем, что сказал:
— Фанд почти со мной не разговаривает. Теперь ты собираешься говорить за нее?
— Вовсе нет, — сказал Вэн. — С тех самых пор, как я вырос и перестал слушать маму, я жил так, как мне вздумается, и свято верю в то, что точно такое же право имеется и у остальных. Но если ты полагаешь, что я стану притворяться слепым и не замечать того, что происходит вокруг, то обдумай это еще раз.
Лис закатил глаза.
— Знаешь, почему она прикоснулась ко мне? В благодарность за то, что она теперь бегло читает. Чем заполняет пустоту, которая образовалась у нее в душе после того, как Байтон ее оставил. Вот и все.
— Это она может так объяснить тебе свой поступок, но факт остается фактом — она это сделала. Ее никто не принуждал, и с другими так поступать ей тоже пока что не приходилось, — возразил Вэн. — По-моему, это только цветочки, а ягодки еще впереди.
— Это…
Джерин почувствовал, как его охватывает ярость. Он редко выходил из себя, но если уж это случалось, то последствия запоминались надолго. Однако прежде чем взорваться, подобно оставленному на огне плотно закупоренному горшку, он помедлил, недоумевая, в чем же причина такой его злости. Все стало ясно, и гнев его улетучился.
— Это… возможно, — тихо сказал он.
Вэн посмотрел на него с одобрением.
— Ты честен с собой, вот что я тебе скажу. А что, если это не только возможно, а так все и есть? Как ты тогда поступишь?
— Ты задаешь хорошие вопросы. Но этот слишком хорош, чтобы найти на него ответ сразу.
Уголок рта Джерина дернулся в кривой усмешке.
Предположим, Силэтр испытывает к нему какие-то чувства. Сможет ли он отплатить ей тем же? После того как он влюбился в Элис, а затем наблюдал, как эта любовь превращается в пепел, трудно поверить, что ему вдруг захочется все это повторить. Собственно, с женщинами трудно всегда. В какой-то степени сражаться с чудовищами даже легче. По крайней мере, там понятно, как нужно себя вести, чтобы не пострадать.
Вэн сказал:
— Прошу заметить, Лис, я ничего не имею против этой девчонки. На мой вкус, она слишком тиха, но я гуляка по натуре, а ты нет. И я хочу, чтобы ты отдавал себе отчет в своих действиях.
— Я даже не знаю, — тяжело вздохнул Джерин. — Однако скажу тебе вот что: может, ты и находишь Силэтр слишком тихой, но после пары лет с Фанд у меня звенит в ушах, клянусь.
— А, это не так уж плохо, — сказал Вэн. — Она кричит, ты кричишь в ответ. После крика вы ублажаете друг друга, и все идет хорошо до следующей стычки.
— Мы уже проделывали это не раз, я и Фанд, — сказал Джерин. — Не одну сотню раз, если честно. Все это приедается… во всяком случае, для меня.
— Эх, Лис, ты платишь баснословную цену за перец, гвоздику и боги ведают за что еще, чтобы придать остроту своей пище, зато во всем остальном предпочитаешь, чтобы твоя жизнь походила на пресную овсяную кашу, даже без соли.
— Моя пища не воткнет мне нож в спину, если ей не понравится, как я ее поглощаю, — возразил Джерин. — Да я и не прочь, чтобы моя жизнь стала скучной на время. За последние несколько лет она была чертовски насыщенной, на мой вкус.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
