Убедившись, что в деревне не осталось ни одной живой души, Джерин махнул рукой. Колесницы загромыхали дальше в сторону владений Капуэла Летающего Лягушонка. Можно было только гадать, какая их часть уже находится в руках трокмуа и чудовищ. Мало кто обсуждал увиденное в деревне, но теперь у воинов появилась новая, мрачная цель — расквитаться с врагом.
Прямо перед закатом из лесу на лужок пощипать травку выбежал одинокий фазан. Зря он это сделал. Когда он увидел, а может, услышал дребезжание колесниц по дороге, его голова на переливчатой шее тревожно вздернулась. Он бросился наутек, подпрыгнул и замахал крыльями.
В воздухе засвистели стрелы. Одна из них, то ли умело выпущенная, то ли более удачливая, чем остальные, настигла птицу, и та, кувыркаясь, рухнула на землю.
— Отличный выстрел! — крикнул Джерин, — Благодаря ему мы не только ублажим призраков, но и накормим некоторых из нас.
— Ах, фазаны очень вкусны, это верно, — сказал Вэн. — Но я бы лучше оставил его повисеть некоторое время, чтобы он созрел для готовки.
— Да, я видел, как ты это проделывал пару раз в Лисьей крепости, — сказал Джерин, — Но я не желаю есть мой кусок жаркого с мушиными яйцами. Кроме того, сегодня вечером нам не до подобных изысков. То, что нам вообще удалось его подстрелить, кажется мне хорошим предзнаменованием.
— Смысл не в том, что мухи отложат в нем яйца, — возразил Вэн, — а в том, чтобы добиться наилучшего вкуса. Но насчет сегодняшнего раза ты прав: мы просто ощиплем птицу, выпотрошим и закоптим на костре. А то запечем в глине.
— Костер все может, — согласился Лис. — На сегодня нам хватит огня. А потом мы отправимся на земли Адиатануса и разожжем там другие костры.
Насколько Джерин мог судить, стражи трокмуа, охранявшие въезд во владения Адиатануса, были теми же самыми, с которыми он разговаривал во время поисков Дарена. На этот раз ему не удалось хорошенько их рассмотреть. Только завидев приближающиеся колесницы, они закричали на своем языке: «Южане!», бросились наутек и скрылись среди деревьев, прежде чем кто-либо из людей Джерина успел их подстрелить, как недавно фазана.
— Прикажете остановиться и догнать их, милорд? — спросил Раффо.
— Нет, — ответил Лис. — Лучше помчимся вперед. Так мы доберемся до лесных разбойников быстрее, чем им сообщат о нашем появлении.
Первая деревня, встретившаяся на пути, была населена элабонскими крепостными. Пять лет назад, когда трокмуа прорвались через Ниффет, у них сменились хозяева. Осознав, что люди на колесницах являются их соотечественниками, они с восторженными криками выбежали из своих хижин.
— Слава богам! — кричали они. — Вы пришли, чтобы освободить нас от трокмуа и этих… тварей.
Последнее, вроде бы безобидное слово наполовину умалило их радость, ее вытеснили жуткие воспоминания. Один крестьянин сказал:
— Трокмуа ужасны — они воруют, насилуют и все такое. Но эти твари… — Его голос потух, как свеча.
— Если вы хотите уйти, возьмите то, что сможете унести на своих спинах, и бегите в мои владения, — сказал Джерин, — Местные крестьяне примут вас. Сейчас, когда идет война, на полях не хватает мужчин. Они будут вам рады — вы поможете им собрать урожай.
— Да благословит вас Даяус, господин, — пылко воскликнул крепостной. Затем продолжил, уже нерешительно: — Но, господин, как же мы побежим через лес, когда там рыщут эти свирепые твари. Ведь они нас сожрут.
— Возьми оружие, глупец, — сказал Вэн. — Какое угодно… все лучше, чем ничего. Что ты предпочитаешь: быть съеденным, пытаясь убежать, или оставаться здесь, пока чудовища не придут в твой дом и не сожрут тебя в собственной постели?
— Сказать по правде, господин, — ответил крепостной, не рискуя назвать чужеземца другим титулом, — я бы предпочел, чтобы меня вообще не ели.
— Тогда беги, — сказал Джерин. — Некогда нам тут с тобой болтать. Трокмуа вместе с чудовищами уничтожили одну из деревень на моей земле, на самой границе с бывшими владениями Капуэла. Теперь я преподам им урок, дабы они поняли, что это им даром не пройдет.
Он хлопнул Раффо по плечу. Возница взмахнул поводьями, и лошади рванули с места.
Теперь уже Джерин возглавлял войско, а сразу за ним несся Драго Медведь. Силач будет неукоснительно следовать за своим лордом, никаких глупостей от него ожидать не приходится. Что гораздо ценнее, чем любые гениальные выдумки, которые могут втемяшиться в голову Райвину. Ибо последний ради мизерного триумфа всегда готов выкинуть нечто, способное поставить под угрозу все войско в целом.
Дорога вывела их на очередную недавно расчищенную поляну. Там стояло три или четыре приземистых деревянных дома, более крупных и крепких, чем обычные круглые мазанки большинства крепостных.
— Это дома трокмэ, — сказал Джерин. — Я видел немало таких к северу от Ниффет.
— Тогда давайте разделаемся с теми, кто в них живет, — сказал Вэн.
Тут один трокмэ вышел из-за дома и в недоумении уставился на элабонцев, вторгшихся на территорию, которую он уже привык считать своей. При других обстоятельствах эта ситуация могла бы выглядеть комично. Однако недоумение варвара длилось лишь пару секунд. Затем, издав тревожный крик, он бросился в дом в поисках укрытия.
Однако Джерин уже выпустил стрелу. Она вонзилась лесному разбойнику прямо в зад. Дико вопя, он повалился на землю. Джерин поймал взгляд Вэна.
— Попробуй сделать такое своим драгоценным копьем, — сказал он.
Из дома вышел еще один трокмэ посмотреть, что там за крики. Джерин и Драго выстрелили в него одновременно, и оба промахнулись. Трокмэ поспешно нырнул в дом, захлопнул дверь и грохнул засовом так, что этот стук, пролетев сто шагов, достиг ушей Лиса.
— Поджигайте стрелы! — крикнул Джерин.
В багаже нескольких колесниц имелись горшки для разведения костров с тлеющими в них углями, готовыми в любой момент вернуть пламя к жизни. В других колесницах лежали пучки соломы, вымоченные в смоле. Пока одни воины разводили огонь, другие поспешно привязывали эти пучки к стрелам, практически к их наконечникам. А третьи прикрывали лучников щитами от стрел трокмуа, которые начали выпускать их из окон.
Горящие стрелы, за которыми тянулся шлейф дыма, полетели в дома лесных разбойников. Одни не долетели, другие унеслись слишком далеко. Зато остальные вонзились в деревянные стены и соломенные крыши строений. Вскоре дым шел уже из дюжины разных мест. Внутри трокмуа кричали друг на друга. Там слышались и женские голоса. Один уголок рта Джерина дрогнул, но лишь на мгновение. Трокмуа не щадили ни женщин, ни детей, когда нападали на его крепостных, так почему же он должен жалеть их?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
