Охваченный паникой, Холанд вслед за Джонни бежал по переулку. Сзади раздавались полицейские свистки. Они не преодолели и пятисот метров, как Джонни упал на колени. Кен остановился и нагнулся над ним.
— Куда вас ранило? — задыхаясь, спросил он.
— В руку, — прохрипел Джонни, — я истекаю кровью.
Кен, как безумный, посмотрел вокруг. Он слышал, как кто-то с грохотом спускается по пожарной лестнице отеля, свистки полицейских становились все громче. Что делать? Он наклонился и поднял Джонни, который тяжело обвис у него на руках.
— Куда ведет эта улица?
— Не знаю. Да оставьте вы меня, флики у вас на хвосте.
— Нет!
Кену очень хотелось удрать, но он не мог выпустить из рук свое алиби, которое воплотилось в этом раненном юноше. Он прислонил Джонни к стене какого-то домика. Неожиданно дверь отворилась, и на пороге возникла женская фигурка.
— Входите, быстро, — шепнула она.
Флики были совсем близко, и Холанд, не колеблясь шагнул в домик. Он перетащил Джонни через порог, а женщина закрыла дверь и задвинула засов.
— Он ранен? — спросила она.
— Пуля в руке.
— Оставайтесь здесь, я сейчас.
— Женщины — замечательные создания, — прошептал Джонни. — Каждый раз, когда я попадаю в хреновое положение, они оказываются тут как тут и вытаскивают меня. — Он тяжело навалился на Холанда. — Мне очень плохо. Кажется, я подыхаю.
Холанд, не в силах удерживать отяжелевшее тело, выпустил его и Джонни растянулся на полу, едва не повалив Кена.
Вновь появилась их спасительница, в руке у нее был электрический фонарик.
— Кажется, он потерял сознание, — сказал Холанд.
— Вы сможете донести его? Моя комната наверху.
Кен с трудом взвалил Джонни на спину и стал подниматься вслед за женщиной, которая освещала лестницу фонариком. Наконец, они добрались, и Холанд втащил свою ношу в маленькую комнату, где горела лишь керосиновая лампа.
— Положите его на кровать.
Холанд положил Джонни на кровать и, взглянув на спасительницу, с удивлением узнал в ней блондинку из зала игральных автоматов.
— Ах, это вы, красавчик, — улыбнулась она. — Кажется, ваши неприятности еще не кончились. Посветите, я перевяжу его.
Девушка быстро разрезала пиджак и рубашку, и Кену, который светил ей керосиновой лампой, стало нехорошо при виде крови.
— Ему еще повезло, — решила девушка. — Нужно остановить кровь.
Совершенно спокойно она взяла чашку с водой, достала из шкафчика полотенце и вернулась к кровати. Остановив кровотечение, она перевязала руку Джонни.
— Ну вот, дело и сделано, — сказал она, собирая перепачканное кровью белье. — Скоро ему будет лучше.
Холанд поставил лампу на стол. Девушка положила Джонни под голову еще одну подушку, а Холанд, прислушиваясь к звукам, доносившимся с улицы, понял, что полиция окружает квартал.
Нужно было во что бы то ни стало предупредить Адамса.
— У вас есть телефон? Мне необходимо позвонить.
— Вы вообще-то соображаете, где находитесь? — раздраженно ответила девушка. — В конце улицы есть телефонная будка, но я не советую вам туда ходить.
— Мы должны убраться отсюда. Если нас здесь найдут, у вас могут быть неприятности.
Девушка расхохоталась.
— У меня только и есть, что неприятности!
— Послушайте, он стрелял в полицейского, и очень может быть, прикончил его.
— Ну и что? Мой брат убил двух полицейских, и правильно сделал. Оставайтесь здесь, там, на улице, сейчас, как на пожаре. Я приготовлю вам кофе.
— Они могут начать шарить по домам, — проговорил Холанд, ерзая на стуле.
— Довольно! — прервала его девушка. — Это еще не случилось.
Прячась за углом дома, Рафаил Свитинг наблюдал за ночным портье на Мэддокс-Курт, который, зевая, листал иллюстрированный журнал. Если этот сторожевой пес заметит его, он не позволит подняться в нужную квартиру. А если попросить его позвонить Гильде, она вряд ли захочет принять незваного гостя.
Прижимая к себе Лео, Свитинг ждал какой-нибудь оказии. Наконец, портье закрыл журнал, посмотрел на часы и ушел в соседнее с холлом помещение.
Быстрый, как молния, Свитинг толкнул дверь, промчался через застеленный ковром вестибюль и, прыгая через несколько ступенек, был уже высоко, когда портье вновь оказался на своем посту.
Свитинг подождал, прислушиваясь. Потом, убедившись, что все спокойно, продолжил восхождение.
Было без десяти двенадцать, когда он, достигнув шестого этажа, позвонил у двери. Через несколько минут Гильда, одетая в бледно-голубой халат, открыла и, увидев Свитинга, хотела уже захлопнуть дверь, но, наученный горьким опытом Рафаил, успел вставить ботинок в образовавшуюся щель.
— Не спешите, мисс Доман, — вежливо улыбаясь, произнес он. — Я пришел по поводу вашего брата и еще одного… знакомого. Его зовут Морис Верд, — и с удовлетворением отметил, как ее изумительной красоты лицо побледнело. Испуганная женщина легко соглашается на все условия.
— Меня зовут Рафаил Свитинг, — представился он. — Я — друг Джонни.
— Я не могу сейчас вас принять. В другой раз.
Свитинг улыбнулся еще шире.
— Не хотелось бы спорить, мисс Доман, но сведения, которыми я располагаю, очень важны.
— Какие сведения?
— Они касаются вашего брата.
После секундного колебания, Гильда кивнула, разрешая посетителю войти.
Свитинг вошел в роскошно обставленную гостиную, снял шляпу и уселся в кресло. Лео примостился рядом.
— У меня есть сведения относительно вашего брата, которые я хочу продать.
— Вы собираетесь шантажировать меня? — спросила Гильда, доставая сигарету из серебряного портсигара.
— Это нельзя назвать шантажом. Мои сведения стоят всего пятьсот долларов.
— Вы думаете, что я держу такие деньги дома? — презрительно проговорила она.
— Почему бы и нет? Судя по всему, вы богаты, и для вас это — небольшая сумма. Но если у вас нет денег, можете дать мне какую-нибудь драгоценность, которую можно продать.
— Посмотрим, что это за сведения?
Свитинг довольно улыбнулся.
— Не думаете же вы, что я вам так все и выложу, не получив ни денег, ни драгоценности. Я хорошо изучил женские повадки: меня не проведешь!
— И все же я хочу знать, о чем пойдет речь. Одну минуту!
В ее спокойствии было нечто, заставившее Свитинга насторожиться. Гильда поднялась и вышла из гостиной, Свитинг приложил к ушибленному глазу платок.
— Неужели моя техника стала хуже. Раньше у меня почти не бывало осечек. А тут второй случай подряд: сначала Холанд вышвырнул меня за дверь, а теперь эта девица ведет себя как-то странно.
Лео соскочил с колен хозяина, и Свитинг понял, что проиграл партию: Гильда стояла на пороге гостиной, направляя на визитера пистолет сорок пятого калибра. Безумно боявшийся любого оружия, Свитинг почувствовал дурноту и совершенно ушел в свое кресло, видя в нем хоть и ненадежное, но все же прикрытие.
Гильда подошла и встала перед ним.
— Что за сведения? Если вы сейчас же не выложите мне всего, я прострелю вам руку или ногу, и скажу портье, что вы ворвались в квартиру и пытались изнасиловать меня. Что вам известно о моем брате?
— Осторожно, — дрожащим голосом попросил Свитинг. — Эта штука может выстрелить, отложите ее в сторону.
— Вы будете говорить?! — спросила Гильда голосом, который прозвучал, как удар бича.
— Ну, так вот. Сегодня ко мне приходил лейтенант Адамс, — начал Свитинг, вдавливаясь в спинку кресла, чтобы быть подальше от смертоносного оружия. — Он уверял, что Фей Карсон убил вашего Джонни. Я сказал, что он ошибается, и посоветовал ему заняться лучше Морисом Вердом.
Гильда выпрямилась.
— Почему вы так сказали.
— Потому что Морис приходил к Фей накануне, и я слышал его угрозы.
— И вы рассказали об этом флику?
— Да. Я хотел, чтобы у Джонни не было неприятностей. Он мне симпатичен, и если бы не я, Адамс считал бы вашего брата убийцей.
— Вы считаете, что это стоит пятисот долларов? — Гильда провела языком по губам.
— Предоставляю решать вам. Джонни вам не чужой, и я спас ему жизнь.
Гильда с отвращением посмотрела на шантажиста и, к облегчению последнего, опустила пистолет.
— Я думал, — пробормотал Свитинг, — вам будет интересно узнать, что Морис Верд вернулся. Но, может быть, вы знали об этом и без меня?
Девушка внимательно смотрела на него большими зелеными глазами.
— Нет, я не знала, но меня это не интересует. Она достала из ящика стола пачку банкнот и вынула две по пять долларов.
— Возьмите это! Ваши сведения не стоят большего. А теперь — вон!
Свитинг с трудом поднялся и дрожащей рукой взял брошенные ему деньги.
