сжег расписку и отпустил Ким Ки и Чхве Кёна из суда.
Ким Ки вернулся домой и задумался. Вопреки ожиданиям, он не только не получил денег, но еще неведомо как оказался вором и был здорово избит палками! Разве мог он понять, что произошло, и не чувствовать глубочайшей досады? С другой стороны, раскаявшись, он сказал себе: «Теперь я жалею о своем поведении и досадую на себя. И почему я так много думал о наживе и так мало о людях? Всю жизнь я только и делал, что копил деньги, но сегодня я чувствую, со мной произошла большая перемена. Теперь-то я не буду давать деньги в долг под проценты!»
В тот же день он взял сто тысяч лян и, заходя то в один, то в другой дом, просил своих друзей или просто бедных людей принять от него то сто, то тысячу лян. И все, кому он дарил деньги, радовались, горячо благодарили его и удивлялись, с чего это Ким Ки так расщедрился!
А Чхве Кён, вернувшись из суда, также задумался над своим поступком. «Хотя я и выиграл дело, использовав маленькую хитрость, однако то, что Ким Ки был назван вором и избит палками, — не дает мне покоя». В тот же день он продал дом, весь домашний скарб и выручил за все это около трех тысяч лян. Часть денег он истратил на покупку маленького домика, где и поселился с семьей, а на остальные — открыл торговлю. И хотя Чхве Кён был молод, однако, хорошо разбираясь в делах, не допускал ошибок и поэтому через десять лет сделался богачом, обладателем десятков тысяч лян! Тогда он снова подумал о Ким Ки: «Когда-то я не мог вернуть Ким Ки деньги, взятые у него моим отцом, и, поступив нечестно, устроил так, что его побили палками и вынудили сжечь расписку. Однако по натуре я не дурной человек. Я сделал это, когда у меня не было другого выхода, а кроме того, я надеялся разбогатеть и вернуть долг. Теперь, когда у меня десятки тысяч, я должен вернуть Ким Ки долг и, попросив прощения, прекратить старую вражду!» И он отправил к Ким Ки слугу с письмом, в котором горячо умолял простить его.
— Солнце уже садится, и скоро наступит ночь, поэтому скажи Ким Ки, что я приеду завтра утром и покаюсь в своем грехе! — приказал он слуге. И добавил строго: — Быстро возвращайся и сообщи ответ!
Слуга поклонился и ушел.
А Чхве Кён, приказав нагрузить на лошадей и волов десять тысяч лян, а также шелку на одежду и множество изысканных закусок, отправил все это вслед за слугой. Слуга скоро вернулся и доложил:
— Письмо изволили прочесть, очень удивились и приказали только передать, что из-за спешных дел письменного ответа не будет. А завтра надеются встретиться с вами и, вспомнив прошлое, все обсудить!
Чхве Кён, услышав ответ слуги, устыдился и глубоко вздохнул.
А Ким Ки был в горнице, когда слуга принес ему письмо от Чхве Кёна. В письме Чхве Кён горячо умолял простить его и писал, что возвращает деньги.
В это время во дворе Ким Ки неожиданно появились лошади и волы, нагруженные деньгами, великолепным шелком и всевозможными яствами! Ким Ки удивился и, не помня зла, выразил желание встретиться с Чхве Кёном, а деньги и товары принял и приказал спрятать в кладовую.
Утром он сидел в горнице и ждал. И вот вошел Чхве Кён. Он распростерся перед Ким Ки и стал умолять простить его. Чхве Кён мягко дал понять Ким Ки, что своим прежним дурным отношением к отцу и сыну тот нарушил принципы дружбы. Кроме того, непрерывно вздыхая, Чхве Кён объяснил ему, что только из-за своих ошибок он был бит палками в суде и не получил денег.
Разве мог Ким Ки обидеться на Чхве Кёна? Он взял Чхве Кёна за руку, и, плача, воскликнул:
— Это я согрешил против тебя. Разве ты должен просить у меня прощения? Ведь дело дошло до суда только из-за меня! Разве я могу досадовать на тебя за это? Вот сегодня мы встретились с тобой, и мой стыд ни с чем нельзя сравнить! И впредь не смей мне говорить о каком-то своем проступке! Теперь я хочу все время быть с тобой вместе и усыновить тебя!
Он усадил Чхве Кёна, и они стали беседовать о делах, как отец с сыном.
А Чхве Кён думал о прежней ссоре, о том, что Ким Ки забыл прошлое и так великодушно с ним обошелся. Он горячо благодарил Ким Ки и, не желая скрывать от него своего проступка, подробно рассказал о том, как, боясь за семью, он, договорившись с чиновником, стер и снова написал иероглиф в денежной расписке! Выслушав все это, Ким Ки вздохнул:
— Я думал об этом. Но ведь если бы ты не схитрил тогда, то умер бы с голоду, а я до сих пор оставался бы дурным человеком! Пусть ты обманул меня, но зато сам остался в живых, да и я, отрешившись от дурных дел, стал, пожалуй, лучше. Разве можно совершить дело более доброе, чем то, которое совершил ты?
И вместо того, чтобы бранить Чхве Кёна, он стал благодарить его.
А деньги, те десять тысяч лян, которые прислал ему Чхве Кён, он принял, не взяв, конечно, ни одной пхуны процентов.
Всю жизнь они жили, как отец с сыном, и соблюдали справедливость. До самой смерти в горестях и в радостях они вместе старались очищать свои души и, говорят, прославились как самые добродетельные люди. И в самом деле, если все это было так, разве они не достойны восхищения?
ИСТОРИЯ О ТОМ, КАК НЕКТО, ИСПОЛЬЗУЯ ХИТРОСТЬ, ЖЕНИЛСЯ НА ВДОВЕ
Несколько сот лет назад в провинции Кёнсандо жил один вдовец. Фамилия его была Ли, имя Сон. Жена у него умерла, и вот уже целый год из-за бедности он не мог жениться снова. Однажды вдовец отправился в соседнюю местность по каким-то делам. Проходя мимо одного дома, с виду очень богатого, он заглянул в ворота и увидел женщину, одетую в белое[146]. Он пригляделся — вдова лет двадцати с небольшим! Ее лицо прелестно, талия гибка. Ли Сон подумал: «Если бы мне удалось жениться на этой вдове, я получил бы вместе с ней и дом, и все добро, которого, наверно, в нем немало. Это было бы поистине великолепно!»
Он вернулся домой, но не мог забыть эту женщину и
