Правосознание нельзя рассматривать как некое обособленное психическое образование. Правосознание человека определяется его общей ценностной ориентацией в отношении общества, его способностью к соционормативной саморегуляции.
Дефекты правосознания — не столько «правовые пробелы», сколько негативное отношение к социальным требованиям, противопоставление им узкоэгоистических, своекорыстных интересов и устремлений индивида. Первопричина противоправного поведения — не дефекты правосознания, а те реальные жизненные условия, которые эти дефекты порождают.
Поведение, регулируемое правовыми нормами, называется правоприменительным поведением. Его можно подразделить на три уровня:
1) правопослушное — потребности личности, цели и средства их достижения совпадают с правовыми требованиями;
2) правоисполнительное — цели и средства их достижения совпадают с правовыми требованиями не в силу внутреннего убеждения личности, а в силу ее конформности, подверженности социально-групповому давлению;
3) законоисполнительное — потребности, желания, интересы личности не совпадают с правовыми требованиями, но личность в силу боязни наказания подчиняется требованиям закона.
Определить уровень общей и правовой социализации личности можно лишь на основе выявления подлинных мотивов ее поведения.
В ряде случаев индивидуальное поведение личности может быть правомерным, законоисполнительным, но мотивы такого поведения могут иметь конъюнктурный характер. (Не лишенный прозорливости Остап Бендер в определенной мере проявлял социальную адаптированность, не желая вступать в конфликт с уголовным кодексом, но его поведение было близким к поведению асоциальному.)
Степень социальной адаптации может быть различной, но четкая грань между социально адаптированным и неадаптированным поведением определяется законом. Все разновидности преступлений — проявления социально неадаптированного поведения.
Правосознание как отражательно-регулятивный психический механизм связано с различными объектами отражения.
В зависимости от специфики правозначимого объекта отражения можно выделить различные сферы правосознания. Они соответствуют различным отраслям права и видам правоотношений.
Как и сознание в целом, правосознание может быть теоретическим и эмпирическим (обыденным).
В зависимости от конкретных носителей правосознание может быть массовым и локальным, стихийным и специализированным и, как уже отмечалось, общественным, групповым и индивидуальным.
Различные социальные общности обладают и своим уровнем общего психического развития, и определенным уровнем развития их правосознания. Вектор правосознания возвышается от асоциальных групп до глубоко социализированных слоев общества.
Праворегулирующие органы должны постоянно располагать объективной научной информацией о состоянии правосознания общества в целом и отдельных социальных общностей, осуществлять конкретное адресное воздействие на общности с критически низким уровнем правосознания.
Эффективность же правоприменения зависит от правосознания правоисполнителей, их социально-правовой компетентности. Многие правовые решения зависят от понимания юристом психологической сущности исследуемого им социального явления. Принимая решение по внутреннему убеждению, юрист должен быть уверен не только в том, что он правильно использовал категории формального права, но и в том, что учел законы человеческого бытия, социально-психологические механизмы взаимодействия людей.
Осуществляя судопроизводство, юрист призван быть специалистом в области механизмов человеческого поведения, хорошо понимать те поломки этого механизма, которые он должен исправить.
Правосознание юриста должно быть правозащитным. Право - сознание же населения зависит от состояния правопорядка в данном обществе. Оно особенно чувствительно к состоянию государственного управления обществом.
Коррумпированность значительной части российских государственных чиновников наносит непоправимый урон общественному сознанию, ведет к резкому отчуждению части, населения от власти и тех законов, которые эта власть принимает.
Наше общество бесповоротно вступило на путь цивилизованного развития. Однако экономические, идеологические и психологические травмы, нанесенные тоталитаризмом, остаются пока трудноисправимыми. Не только власть, но и само общественное сознание еще не вполне готовы к принятию и осуществлению кардинальной социальной реформации на основе личностной автономии, частной собственности и частной предпринимательской инициативы. Утрачен сам навык свободного частного бытия человека. Хорошие законы во многих случаях отторгаются плохими привычками, раболепием перед власть имущими чиновниками.
Социально-экономический кризис нашего общества сопровождается, к сожалению, резким возрастанием правового нигилизма. Преступные организации стали, по существу, самостоятельной не только экономической, но и политической силой. Дестабилизация государственного управления, дефекты правовой системы и практики правового регулирования резко снизили уровень массового правосознания. Неуважение к закону порождается и противостоянием региональных и федеральных законов. Инструкции местных начальников обретают большую силу, чем власть закона. Соблюдение прав человека ущемляется повсеместно. Между тем известно, что там, где нет законной свободы, там неизбежно торжествует власть беззакония. Подавляющее большинство населения не верит и в то, что перед законом все равны. 20% трудоспособного населения включено в криминальную экономику![55] На вопрос: «Каким способом можно взыскать долг с должника?» — 40,5% респондентов высказались за обращение к «крыше»[56].
Примечательно и то, что в качестве «крыши» выступают не только криминальные элементы, но и ветеранские организации, бывшие и действующие сотрудники правоохранительных органов, частные охранные фирмы, сотрудники налоговой службы и даже работники прокуратуры.
Противоречивость нашего бытия порождает противоречивость массового правосознания. Сформирована «парадоксальная личность, которая способна одновременно и принять, и отвергнуть социальные нормы»[57].
Дестабилизационные процессы, возникшие в нашем обществе, вызвали резкое ослабление соционормативной саморегуляции. Возникло описанное еще Э. Дюркгеймом явление аномии, при котором люди сознательно уходят от обязывающих социальных норм из-за невозможности удовлетворения их насущных потребностей правомерными способами.
Недостаточная правовая организованность социально-экономического пространства приводит к массовому уходу людей в «дикое поле».
Ослабление связи личности с обществом неизбежно ведет к ее соционормативному саморазрушению. Личность уходит в малые замкнутые группы, игнорируя общенормативные требования больших социальных групп и общества в целом. И уже только в жестко организованных корпоративных группах личность может найти необходимые условия для своего существования. Такова социально-экономическая и социально-психологическая цена некомпетентных социальных перестроек. И было бы, по крайней мере, наивно объяснять возникшую в этих условиях массовую девиантность дефектами правосознания. Не правосознание само по себе, а реальные социально-экономические условия определяют особенности человеческого поведения.
Правосознание, конечно, регулирует правозначимое поведение членов общества, но само правосознание определяется условиями их повседневной жизни.
Глава 11 Криминальная психология
§ 1. Система факторов детерминации криминального поведения
Криминальная психология — область юридической психологии, изучающая психологию правонарушителей, психологические механизмы совершения преступлений отдельными лицами и преступными группами, психологические аспекты вины и юридической ответственности.
Поведение человека — сложное многофакторное явление. Его изучение требует современных представлений о системных вероятностных процессах. Сущность каждого поведенческого акта определяется его местом в общей структуре поведения личности. В процессе индивидуального развития поведенческие системы трансформируются в сложный комплекс индивидуальной поведенческой стратегии, образуют поведенческий тип личности.
Поведение человека детерминировано, закономерно обусловлено системой порождающих его факторов.
Традиционно эти факторы подразделяются на две группы — социальные и биологические. Однако анализ многочисленных проявлений отклоняющегося поведения приводит нас к необходимости поставить вышеозначенную проблему в ином, системно-интегрированном плане.
