от неожиданностей, — пояснил Валенс.
То есть, по сути, теперь нам ничего не грозило. Любопытные технологии у охотников. И, судя по заинтересованному блеску в глазах Веста, не одна я об этом подумала.
— Ломайте! — дал команду инопланетный Фонтей. Но никто не стал виртуозно махать ломиком или бить тараном. К двери поднесли знакомый прибор, и она просто исчезла, открыв проход.
Мы с Кремером входили в лабораторию последними. Сложно сказать, какими артефактами воспользовались чародеи, но почти все предатели застыли каменными изваяниями. В сознании находились лишь Кавецкий и Нелюб Петрович, но сейчас каждый из них явно завидовал своим заледеневшим коллегам.
Кшиштофа удерживали два охотника, а он дергался в их руках, словно тряпичная кукла. Проректору пришлось еще хуже. Маг по-прежнему был распластан на каменном полу стеклянного куба, а босая нога Жавуриной прижимала его к поверхности еще сильнее, отчего он напряженно кряхтел, краснел и истекал потом.
— А я говорю, убери немедленно ногу с этого мерзкого человека! — кричал на Юлку дед. — Стоит ему повернуть голову и он увидит… Э-э-э-э… Много интересного!
— И не подумаю! — зло выдохнула подруга, откинув нависшие на лицо золотые пряди. — Мы с ним, знаешь, сроднились, пока ты «мгновенно» шел, Зар! Активируй кольцо, и я моментально появлюсь, милая! — передразнила она чародея. — И что? Я здесь уже половину суток сижу, как в бане! В одной простыне! Голая! Перед толпой мужиков! Веника только не хватает!
«И метлы…» — подумала я. Иногда Жавурина становилась настоящей ведьмой. Она так голосила на бедного Фонтея, что я позавидовала Глебу. Зрячий мирно спал и ничего не слышал. Счастливчик!
— Пирожочек мой маковый, прости! Я спешил, как мог! — взмолился Эзур Элазар.
— Я прекрасно знаю, как ты можешь! Не вешай мне лапшу на уши! Скажи лучше — не хотел! И прекрати обзывать меня хлебо-булочными изделиями!
— Милая, прости! Я виноват! — все же умный мужик. В любой ситуации, даже если не виноват, лучше попросить прощение у женщины, или же она выбьет его из вас сама.
— Ладно, — оттаяла Жавурина. — Прощу на первый раз. Этого забирать будете? От него несет, как от группы стайеров после марафонской дистанции.
Два чародея быстро вывели Нелюб Петровича, который от Юлкиных слов покраснел еще больше, а Фонтей, наконец-то, обнял свое сокровище. И только спустя минуту жарких объятий, на Жавуриной появилось весьма скромное длинное синее платье, скрывающее все ее весомые достоинства. Ох, и жук, мой внезапный, но горячо любимый дед! Ревнивый, хитрый жук!
— Вы обвиняетесь в преступлении против человечества! — произнес Валенс, глядя на Кшиштофа и проректора. — Наказание — смерть с предварительным изъятием души.
— Вы не имеете права… — прошептал дрожащими губами Нелюб Петрович. Его лицо из свекольного вмиг стало белым.
— Имею.
— Вы не посмеете…
— Считайте, уже посмел.
— Я хочу видеть свою дочь! — взвизгнул Кавецкий.
— У вас нет и никогда не было дочери. Мутанта, которого вы создали, использовав свою ДНК, ждет изучение и последующая утилизация.
-— Не-е-е-ет! — заорал он и практически повис на удерживающих его руках чародеев.
— Уберите их! — брезгливо окинув магов взглядом, распорядился Валенс, и они тут же исчезли вместе со своими охранниками.
Я старалась не думать об их участи. Заслужили — факт, но решила спросить о лаборантах и магах, которые не принимали судьбоносных решений, но все же подверглись влиянию Кшиштофа и Нелюба.
— А с этими что будет? — кивнула на статуи.
— С этими? Ничего, — пожал плечами Валенс. — Лишим их магии, и пусть живут дальше.
Что ж, самое гуманное, пожалуй, решение из всех, которые возможны в сложившейся ситуации. И тут мой взгляд упал на резервуары с беременными женщинами.
— А с ними… — хрипло выдохнула я. — С ними, что будет?
— Конечно, наши специалисты прервут беременность и восстановят здоровье женщин. Но… — Фонтей как-то замялся. — Мы не боги. Исцелив тело, не сможем залечить все душевные раны.
— Знаете, вы правы. Все мы не боги. И хорошо, что вы это осознали. Значит, есть надежда, что больше не повторится нашествие гефов или иных форм жизни, — ответила я. Глазами искала Веста. Один взгляд на него, мирно беседующего с охотником, и на душе сразу светлее стало. Будто лампочку внутри включили.
— Не волнуйтесь, Ксения. Охотники берут Землю под свою защиту, и я назначен главным координатором Солнечной системы.
На секунду забыла, как дышать. Куда он назначен? Два Фонтея на бедную старушку Землю? Перебор, ребята! И если до этого момента я просто волновалась, то сейчас подкатила паника.
— Все будет хорошо, — вернул мне мои же слова Вест, незаметно подошедший сзади.
Его руки легли на талию и даже сквозь одежду дарили тепло. Пожалуй, он прав. Не стоит волноваться раньше времени. А вместе мы с ним горы свернем.
Я улыбнулась и ответила его же фразой:
— Только если ты будешь рядом.
— Всегда, — шепнул он, еще крепче меня обнимая.
ЭПИЛОГ
САМЫЙ КОРОТКИЙ ЭПИЛОГ
Спустя 9 месяцев…
Жизнь налаживалась. Все шло своим чередом. Я продолжала учиться, Вест с головой ушел в работу, тесно сотрудничая с чародеями.
Поженились мы тихо, без пышной свадьбы. На тожестве присутствовали лишь самые близкие: родители, Юлка, Глеб и, разумеется, два Фонтея. Слава всем богам, Валенс разительно отличался от своего, к слову сказать, неугомонного младшего братца. Хотя и он изменился в последнее время, ибо в его жизни появился надежный «стоп-кран» в лице Жавуриной.
И вот сегодня наступила ее очередь создать свою ячейку общества. Да, моя подруга, наконец-то, выходила замуж. Не то чтобы Эзур Элазар не предлагал ей руку и сердце, да он бы и почки отдал ради своего «пирожка с повидлом», но каждый раз случалось нечто такое, что крайне сердило Юлку. И виноват в этом, разумеется, был один несносный чародей.
— У всех все как у людей, но только не у меня! — ныла Жавурина, поправляя пышное белоснежное платье.
Честно признаться, все эти оборки и кружева не особо ей подходили, учитывая восьмой месяц интересного положения и ее комплекцию. Я предлагала ограничиться элегантным бежевым костюмом свободного кроя, но меня прожгли таким злым взглядом, что пришлось прикусить язык. В конце концов, каждая счастливая невеста имеет право на своих свадебных тараканов.
— Что тебе
