Когда они подъехали, Чарлз с радостным лаем бросился навстречу. Кристиана потрепала его по загривку и вошла во дворец. Пес последовал за ней наверх, в ее апартаменты. Как ей сообщили, отец еще не вернулся, но его ждали во второй половине дня.
По пути к себе Кристиана зашла к Сильвии. Та не стала задавать вопросов, не желая показаться любопытной, и протянула Кристиане список мероприятий на следующий день. Там не было ничего нового, все обещало быть скучным и утомительным, как всегда.
— Полагаю, вы еще не смотрели новости, — осторожно сказала Сильвия. Кристиана покачала головой. Сильвия заметила на ее пальце изумрудное колечко, но воздержалась от комментариев. — Ваш отец поразил всех, произнеся историческую речь на конференции ООН.
Кристиана молча ждала продолжения, и у Сильвии возникло то же ощущение, что и у Макса с Сэмом: будто тело Кристианы вернулось, но ее самой здесь нет. Она двигалась машинально, как робот, казалось, она и была роботом. Ее сердце и душа летели в Бостон вместе с Паркером.
— Какую речь? — наконец спросила Кристиана, но без особого интереса.
Работая на отца, она хорошо разбиралась в международной политике и принципах, которых придерживалась ее страна. Конференция в Париже имела большое значение для взаимоотношений с арабским миром.
— Он внес очень серьезное предложение, способное устранить ряд противоречий. Это вызвало целую дискуссию в прессе. Все известные политики и главы государств сочли нужным высказаться по этому поводу. Конечно, нашлись и критики, но большая часть откликов носит хвалебный характер. Один из секретарей вашего отца сказал мне, что на сегодня у него назначены четыре интервью. По общему убеждению, он проявил настоящее мужество, сказав именно то, что нужно было сказать. Думаю, никто от него этого не ожидал.
В других обстоятельствах Кристиана гордилась бы своим отцом. Но сейчас она была настолько подавлена, что ей было все равно.
Вечером во дворце должен был состояться официальный обед, и Кристиана впервые после месячного перерыва согласилась принять в нем участие. Это была та жизнь, на которую она обрекла себя и ради которой отказалась от Паркера. Подобно отцу, она выполняла свой долг. Это было все, что ей оставалось.
Уединившись в спальне, она сама распаковала свои вещи и постояла перед фотографиями, расставленными на комоде. С одной из них на нее смотрела смеющаяся Фиона. Глаза ее восторженно сияли, на губах играла широкая улыбка. Здесь были фотографии и других сотрудников медицинского центра в Синейфи, но этим снимком Кристиана особенно дорожила. Именно такой она хотела помнить Фиону: счастливой и беззаботной. Рядом стояла фотография Паркера. Одетый в шорты, кроссовки и ковбойскую шляпу, которую он носил в лагере, Паркер смотрел прямо на нее. Она долго всматривалась в его фотографию, затем перевела взгляд на колечко, сверкавшее у нее на пальце.
Отца она увидела только вечером, на обеде. Он был полон жизни и казался очень довольным собой. Его речь в Париже имела огромный успех и вызвала широкие отклики по всему миру. Все эти дни вокруг него крутилась пресса, к которой Кристиана испытывала стойкое отвращение. За обедом они сидели далеко друг от друга. Один раз их взгляды встретились, и Кристиана опустила глаза. Несмотря на нежелание присутствовать на обеде, она неплохо провела вечер благодаря интересным соседям по столу. Впереди ее ждала длинная череда таких же вечеров, и ей с трудом верилось, что еще вчера она была в Венеции с Паркером.
По чистой случайности они с отцом одновременно оказались на лестнице, поднимаясь в свои личные апартаменты. Услышав шаги за спиной, Кристиана обернулась и подождала, пока отец не поравнялся с ней.
— Мне очень жаль, Крики, — сказал он.
Она не нуждалась в объяснении, что он имеет в виду.
— Мне тоже. — Она повернулась и двинулась дальше по лестнице в свои апартаменты, а отец направился в свои.
Прошло два дня, прежде чем они увиделись снова. Заглянув в кабинет отца за документами, Кристиана обнаружила, что он дает интервью. В последние дни он постоянно отстаивал свою позицию на страницах газет, и Кристиана заметила, что во дворце усилились меры безопасности. Теперь отца повсюду сопровождали три телохранителя, два появились и у Кристианы. Хотя прямых угроз не было, это казалось разумной предосторожностью. Князь разозлил немало влиятельных людей, несмотря на то что подавляющее большинство разделяло его взгляды. Кристиана все еще сердилась на отца, но не могла не восхищаться его храбростью. Воистину он был человеком исключительной цельности и твердых убеждений.
Несколько раз она беседовала с Паркером по телефону. Он казался усталым, но всегда радовался, когда она звонила, и присылал ей забавные сообщения по электронной почте, заставлявшие ее улыбнуться. Он рассказывал ей, чем занимается, как идут его исследования и как он скучает по ней. Она отвечала ему тем же.
Последующие две недели Кристиана была очень занята. Помимо своих обычных обязанностей, она взялась за два новых проекта и начала работать в благотворительном фонде, основанном в честь ее матери. Это был единственный вид деятельности, который по-настоящему привлекал ее и не казался бессмысленным. Паркер в это время был в Сан-Франциско, где отмечал с родными День благодарения. Кристиане очень нравился этот праздник, и она всегда отмечала его с друзьями, когда училась в Беркли. Ей так хотелось бы провести его с Паркером, его отцом и братом. Но это были несбыточные мечты.
Поговорив в очередной раз с Паркером, Кристиана вышла прогуляться с собакой и увидела Фредди, который только что приехал. Он сидел за рулем новенького «феррари» ярко-красного цвета и, похоже, пребывал в отличном настроении. Кристиана была рада видеть брата, хотя все еще сердилась на него за язвительные замечания, которые он отпустил в ее адрес, когда она попалась в лапы папарацци. Они были чересчур грубыми и оскорбительными даже для Фредди.
— Как поживаете, ваше высочество? — шутливо поприветствовал ее он.
Кристиана одарила его надменным взглядом, а затем рассмеялась. Фредди был совершенно невозможен, но он был ее братом.
— Хочешь, чтобы я тоже обращалась к тебе так пышно? — поинтересовалась она.
— Конечно. Между прочим, в один прекрасный день я буду править этой страной.
— Я стараюсь не думать об этом.
У Фредди никогда не хватит духа сделать то, что сейчас сделал их отец на международной арене. Князь прошел по тонкой грани между войной и миром и вышел из этой сложной ситуации победителем. Даже на Паркера это произвело впечатление.
— Как тебе моя новая машина? — спросил Фредди, сменив тему.
