В отсутствие главы государства вся ответственность ложилась на премьер-министра, включая разрешение внутренних кризисов. Однако все члены правительства испытывали беспокойство и неуверенность, не имея никого, кто мог бы занять место ее отца, которое столь неожиданно и трагически освободилось.
— Вы в состоянии выслушать нас, ваше высочество, или слишком расстроены, чтобы что-то обсуждать? — осведомился премьер-министр, старательно артикулируя слова, словно Кристиана вдруг оглохла. Она и в самом деле была оглушена свалившимся на нее горем, но это не отразилось на ее способности мыслить.
— Я вас слушаю, — коротко кивнула Кристиана.
— Благодарю вас, ваше высочество. Вопрос, который мы хотели бы обсудить с вами, касается наследования власти в сложившихся обстоятельствах. — Премьер-министр прекрасно знал историю ее семьи и каждого из возможных претендентов. — У вас есть несколько кузенов в Вене, которые находятся на прямой линии наследования. Все они, разумеется, ваши родственники с отцовской стороны. Но дело в том, что по меньшей мере семеро из них, а скорее даже девять, не могут рассматриваться в качестве претендентов, так как находятся в преклонном возрасте и слабы здоровьем. У некоторых нет детей, а следовательно, род на них угаснет. Нам пришлось изучить двадцать кандидатур, чтобы найти мужчин подходящего возраста и в добром здравии. Но все они австрийцы и не имеют тесных связей с Лихтенштейном, что приводит нас к очень непростой ситуации.
Ваш отец был современным человеком, хотя и довольно противоречивым. Он уважал традиции и верил в принципы, на которых уже тысячу лет стоит наша страна. В то же время он привнес в нашу жизнь много новых правил, не поступаясь старыми. Он считал, что женщины должны иметь право голоса, еще задолго до того, как они его получили. И он очень ценил и уважал вас, ваше высочество. Он часто говорил мне, что вы прекрасно разбираетесь в экономике и политике и предлагаете весьма разумные решения, что особенно удивительно, учитывая ваш юный возраст.
Премьер-министр не стал упоминать о Фредди, это было бы неуместно сейчас, но князь нередко говорил своим министрам, что, если бы не законы, из Кристианы получился бы куда более способный правитель, чем из ее брата.
— Мы столкнулись с серьезнейшей проблемой, — продолжил он, переведя дух. — У нас нет никого на прямой линии наследования, кто обладал бы качествами, необходимыми для управления государством. Мы все знаем, что есть вещи, которым нельзя научиться, это передается с кровью. Но если мы будем искать подходящую кандидатуру среди родственников вашего отца, это заведет нас очень далеко. Полагаю, вашему отцу не приходило в голову, что его сын и наследник никогда не будет управлять страной. Но поскольку эта ужасная трагедия все же постигла нас, ваше высочество, думаю, я знаю, как поступил бы ваш отец в данной ситуации. Мы обсуждали этот вопрос всю ночь и пришли к выводу, что вы единственная достойная наследница вашего отца.
Кристиана уставилась на премьер-министра с таким видом, будто тот сошел с ума. А может, ей все это снится, ее отец и брат не умерли и она скоро проснется, вырвавшись из этого ужасного кошмара?
— Мы предлагаем в ускоренном порядке провести через парламент поправку к конституции, позволяющую распространить право наследования власти на женщин, в данном случае — на вас. Более того, всем известно, что по материнской линии вы находитесь в родстве с французским королевским домом. Если вы согласитесь наследовать вашему отцу — на что мы все надеемся, — то с учетом того факта, что вы являетесь прямым потомком королей Франции, мы хотели бы также, чтобы вы именовались «ваше королевское высочество», а не «ваша светлость». Я уверен, что ваш отец одобрил бы такое решение. Разумеется, все это будет немедленно подтверждено Верховным судом. Мы должны как можно скорее выполнить все формальности. Лихтенштейн не может оставаться без руководства. — Он выдержал паузу, прежде чем торжественно провозгласить: — Ваше высочество, как премьер-министр и один из ваших подданных я прошу вас от лица нашего народа и во имя вашего отца принять наше предложение.
Слезы ручьем катились по лицу Кристианы. Ее, двадцатичетырехлетнюю девушку, только что попросили возглавить страну. Никогда в жизни ей не было так страшно, она вся дрожала, и это было заметно даже со стороны. Кристиана была безмерно тронута оказанным ей доверием, но чувствовала себя совершенно непригодной для предложенной миссии. Разве может она сравниться с отцом? Не говоря уже о том, чтобы именоваться «ее королевским высочеством». С таким же успехом они могли предложить ей стать королевой. Впрочем, именно это они и сделали. Кристиана не возражала против самой идеи, чтобы женщины имели право наследовать власть. Совсем наоборот. Но она не чувствовала себя способной взяться за столь грандиозную задачу.
— Но разве я справлюсь?! — воскликнула она, заливаясь слезами.
— Несомненно. И я совершенно уверен, что ваш отец думал так же. Ваше высочество, прошу вас, умоляю, помогите своей стране. Она нуждается в вас. А мы со своей стороны окажем вам всяческую поддержку. Уверяю вас, ни один наследник, получая власть, не чувствует себя готовым для подобной миссии. Этому надо учиться. Я искренне убежден, что вы способны на это. Согласны ли вы принять наше предложение? Если да, это будет благословением для всех нас и для вас тоже.
Кристиана переводила взгляд с одного лица на другое в поисках ответа. Если бы хоть одно из них выражало сомнение или недовольство, она бы отказалась без тени колебаний. Но все смотрели на нее выжидающе, с явной надеждой на ее согласие. Больше того, она, казалось, слышала голос отца, который просил ее о том же. И словно подчиняясь чьей-то воле, более сильной, чем ее собственная, Кристиана медленно кивнула, ужасаясь тому, что делает. Она соглашалась взвалить на себя ту ношу, которую нес ее отец. Всю жизнь, до самого смертного часа. Долг больше не будет для нее только словом, он станет ее образом жизни. Она будет жить для страны, а не для себя. Но, ужасаясь в душе, Кристиана устремила на премьер-министра серьезный взгляд и твердо произнесла:
— Да. — Одно-единственное слово, которого от нее ждали.
Как только она его произнесла, все присутствующие перевели дух. Впервые за эту ужасную ночь члены парламента ощутили облегчение. Премьер-министр напомнил ей, что Елизавета стала королевой Англии в двадцать пять лет, а это куда большая страна и куда большая ответственность. Похоже, никто из присутствующих не сомневался, что в свои двадцать четыре года она сможет достойно управлять Лихтенштейном. Кристиана была поражена.
