что именно тебе можно довериться. Однажды я убила девушку.
— Правда?
„Он не поверит мне!“
— Это случилось два года назад. Я тогда встречалась с одним парнем. С Джимом Смитом. Я… Действительно любила его. Мы даже были обручены. А потом, ни с того ни с сего, он начал встречаться с этой сучкой Мэри Джонс.
— Смит и Джонс, да? — он усмехнулся.
— Я не виновата, что у них обоих были такие глупые имена. — сказала она, пожимая плечами и одновременно проклиная себя за то, что не придумала имён пореалистичнее. — Он проводил со мной всё меньше и меньше времени, а потом я узнала про эту Мэри. И однажды ночью я прокралась в её комнату в женском общежитии и придушила подушкой. Я убила её. И мне это понравилось. Я хохотала, глядя как она умирает.
Погладив Жан по животу, он сказал:
— Да уж. Мы действительно похожи. Может быть, ты хочешь стать моей сообщницей? Мне кажется, что это очень хорошая идея: ты могла бы, например, заманивать девушек ко мне в машину… Что скажешь?
Жан готова была разрыдаться. Он сказал именно то, что она хотела услышать. Он просто напросто знал, что она хочет услышать именно этот ответ. Знал.
Но, на всякий случай, она решила продолжить:
— Думаю, что мне действительно хотелось бы этого.
— Ну вот, уже пятьдесят процентов. — сказал он, с силой вжав Жан лицом в пряжку ремня. — Пятьдесят процентов из вас пытаются спровоцировать меня этим дурацким трюком. Знаешь о том, что ты уже четвёртая из тех, кто говорит что-то вроде: „Не убивайте меня, давайте станем партнёрами“. Четвёртая из восьми. Хотя, надо отдать должное, ты только вторая, кто признался в „убийстве“. Первая рассказала, как она столкнула свою младшую сестру с домика на дереве. Из восьми моих жертв четыре набиваются в сообщники и две — „убийцы“. Ты бы поверила в такое? Что скажешь?
— Это просто совпадение… — пробормотала Жан.
— Хорошая версия.
Он продолжал ласкать её своей правой рукой, в то время как левой резко выкручивал руль из стороны в сторону. Автомобиль поднимался в гору.
Жан подумала о том, что можно попытаться выхватить руль из его руки и резко крутануть, так, чтобы попасть в аварию, но автомобиль ехал настолько медленно, что если бы даже она и предприняла такую попытку, вряд ли бы это к чему нибудь привело.
— Теперь, наверное, ты начнёшь рассказывать про своего очень богатого папашу. — сказал он.
— Иди к чёрту.
Он рассмеялся:
— Ну же, не порти счёт. Если ты расскажешь сейчас историю, про богатого папу, который заплатит мне кучу денег, если я верну тебя домой целую и невредимую, то ты будешь восьмая из восьми. Сто процентов.
Она решила попытаться устроить аварию.
Но не успела. Машина остановилась. Он снова крутанул руль и медленно поехал. Автомобиль шатало и потряхивало. Под шинами что-то хрустело.
— Мы почти на месте, — сказал он.
Она уже догадывалась об этом.
— Скоро начнётся самое интересное для тебя. Для большинства всё начинается прямо здесь, когда они начинают умолять меня не вытаскивать их из машины.
„Я не буду умолять, — подумала Жан. — Сделаю всё, что смогу.“
Он остановил машину и выключил двигатель, но ключ из замка зажигания доставать не стал.
— О'кей, дорогуша, теперь медленно сядь и открой дверь. Не забывай, что я рядом.
Она выпрямилась и повернулась к двери, но не успела дотронуться до ручки, как он схватил её за воротник блузки и не отпускал хватки, пока она не вылезла. Он вылез следом и, до боли сжав шейные суставы, захлопнул дверь. Обойдя автомобиль спереди, они направились к лесной поляне.
Поляна была залита лунным светом, отчего приобретала слегка молочный оттенок. В середине её стояло старое мёртвое дерево, а под ним располагалось кольцо, выложенное из камней, какие обычно выкладывают для разведения костра. Посредине была разложена куча сломанных веток и дров.
Потрошитель вёл Жан к дереву.
Куча сломанных веток, сложенная в кругу камней, уже была готова к тому, чтобы её поджечь. Значит, он побывал здесь раньше и заранее всё подготовил.
У подножия дерева она увидела прямоугольный ящик.
Ящик с инструментами?
Ей снова захотелось плакать, она попыталась сопротивляться, но он грубо толкнул её вперёд.
— Пожалуйста, пожалуйста, не надо! Я сделаю всё, что вы попросите! — поддразнивал Потрошитель, имитируя её голос.
— Пошёл ты! — сказала Жан.
— Интересно, какие у тебя кишки? Уже совсем скоро мы сможем рассмотреть их в мельчайших деталях.
Он развернул её и прислонил спиной к дереву.
— Сейчас мне придётся отстегнуть один наручник, — сказал он и, достав из правого кармана брюк ключ, потряс им перед её лицом. — Ты же не будешь пытаться удрать?
Жан покачала головой.
— А я вот думаю, что будешь. — С этими словами он ударил её коленом в живот и ухватил рукой за подбородок. От удара Жан обмякла и начала сползать вниз по стволу дерева, цепляясь блузкой за кору и царапая кожу. В конце концов она ударилась копчиком о корни и начала заваливаться вперёд, но он опустился перед ней на колени, блокируя падение. Откинувшись спиной на ствол и тяжело дыша, она почувствовала, как он отстегнул наручник с её правого запястья. Это был именно тот момент, которого она так ждала. Единственный, последний шанс на спасение.
Но она не могла его использовать. Она задыхалась от удара, не в силах пошевелиться. Борьба в такой ситуации была бессмысленной. Она поняла, что проиграла.
Как бы странно это ни звучало, ей было уже всё равно.
Ей начало казаться, будто она наблюдает за всей этой картиной со стороны. Вот она видит, как её хватают за подмышки. У неё создалось ощущение, что она смотрит кинофильм, в котором героиню готовят к мучительным пыткам. Вот её руки уже подняты над головой и свободное кольцо наручников, перекинутое через толстую ветку дерева, снова замыкается на правом запястье. Потрошитель подвесил её к стволу. Подвесил не очень высоко, так, что, по крайней мере, не приходилось стоять на цыпочках.
Наконец, Потрошитель отошёл от своей пленницы, присел на один из камней и чиркнул спичкой. Ночь осветила яркая вспышка огня. Он поднёс её к куче из дров и веток и поджёг. В воздух поднялось тягучее облако дыма. Он встал и вернулся к девушке.
— Немного света нам не помешает. — сказал он ей голосом, похожим на треск огня, горящего за его спиной.
„Всё в порядке, — думала она. — Это происходит не со мной. Это не я, а кто-то другой.“
Но увидев, как в руке Потрошителя блеснул нож,
