Перевод Я. Голосовкера
Раздумье Необулы
О, как грустно, Необула, избегать игры Амура,Не осмелиться похмельем смыть тоску, а осмелеешь,Языком отхлещет ментор.
Где же, баловень Киферы[784], где плетенка для кудели,Трудолюбие Минервы? Ты унес их в сновиденьяО красавце из Динары.
Как у юноши, у Гебра, тиберийскою волноюТорс лоснящийся омоет — он затмит Беллерофонта[785],И в борьбе и в беге спорый,
Он оленя на поляне вдоль стремительного стадаЛегким дротиком нагонит, кабана в колючей чащеНа рогатину подденет.
«Ключ, звенящий хрусталь…»
Перевод Я. Голосовкера
Бандузийский ключ
Ключ, звенящий хрусталь, мой Бандузийский[786] ключЯ бы чистым вином, я бы венком почтил.Жди же козлика в жертву.Уж набухли на лбу его
Рожки, пыла любви буйные вестники.Но не буйствовать им. В струи студеные,Берег твой обагряя,Брызнет кровь у питомца стад.
Не иссушит тебя жгучим лобзаньем лучВ пору Сириуса, ты — прохлада и сеньУтомленным от плугаБугаям и отарам гор.
Будь прославлен, мой ключ! Будь из ключей ключом,В честь твою восхвалю дуб над расщелиной,Там, где ток говорливыйСтруй твоих по камням бурлит.
«Фавн, о нимф преследователь пугливых!..»
Перевод С. Шервинского
К Фавну[787]
Фавн, о нимф преследователь пугливых!По полям открытым моих владенийБлагостен пройди и уйди заботливК юным приплодам.
И ягненок заклан, к исходу года,И вина достанет у нас для полныхЧаш, подруг любви, и алтарь старинныйВ дымке курений.
Вон стада на злачных лугах резвятся, —Возвратились дни твоих нон декабрьских,И гуляет рядом с волом досужимЛюд деревенский.
Бродит волк в отаре[788] — не страшно овцам.В честь твою листву осыпают рощи.Пахарь рад, что трижды ногой ударилЗлостную землю.
«Вакх, я полон тобой!..»
Перевод Г. Церетели
К Вакху
Вакх, я полон тобой! КудаУвлекаешь меня? В рощи ли, в гроты лиВдохновение мчит меня?Где, в пещере какой Цезаря славного,
Блеск извечный стихом своимВознесу я к звездам, к трону Юпитера?Небывалое буду петьИ доселе никем в мире не петое!
Как вакханка, восстав от сна,Видя Гебр[789] пред собой, снежную ФракиюИ Родоп[790], что лишь варварскойПопираем стопой, диву дивуется,
Так, с пути своего сойдя,Я на берег дивлюсь и на пустынный лес.Вождь наяд и менад, легкоСтройный ясень рукой вмиг исторгающих,
Петь ничтожное, дольнееБольше я не могу! Сладко и боязно,О Леней[791], за тобой идти,За тобою, лозой лоб свой венчающим.
«Девицам долго знал я, чем нравиться…»
Перевод А. Семенова-Тян-Шанского
Венере
Девицам долго знал я, чем нравиться,И был в любви достойным воителем, —Теперь оружие и лируПосле побед их стена та примет,
Что охраняет образ Венеры нам.Сюда, сюда несите вы факелыИ грозные воротам вражьимКрепкие ломы, крутые луки.
О золотого Кипра владычицаИ стен Мемфиса[792], вечно бесснежного!Высоко поднятым бичом тыРаз хоть коснись непокорной Хлои!
«Пусть напутствует нечестивых криком…»
Перевод Я. Голосовкера
Похищение Европы
Пусть напутствует нечестивых крикомПтица бед, сова, или завываньеСуки, иль лисы, или ланувийскойЩенной волчицы[793].
Пусть пересечет им змея дорогу,Чтоб шарахнулись от испуга кони.Я же в час тревог о далеком друге —Верный гадатель.
К ворону взову: от восхода солнцаПусть летит ко мне для приметы доброй,Прежде чем уйдет пред ненастьем в топиВещая птица.
Помни обо мне, Галатея, в счастьеДля тебя одной все дороги глажу,Чтобы дятла стук иль воро́на слеваНе задержали.
Видишь, как дрожит и тревожно блещетНа краю небес Орион[794]? Несет лиАдрий черный шторм или Япиг[795] грозы, —Все прозреваю.
Пусть на вражьих жен и детей обрушитВ бешенстве слепом ураган востокаЗлой пучины рев и прибрежный грохотСкал потрясенных.
О, припомни быль, как Европа, телоБелое быку, хитрецу[796], доверив,Побледнела вдруг: закипело мореТьмою чудовищ.
На заре цветы по лугам сбиралаИ венки плела так искусно нимфам,А теперь кругом, куда взор ни кинуть, —Звезды да волны.
Вот на брег крутой многогранный КритаВыбралась в слезах, восклицая: «СлавуДобрую мою, о отец, и скромностьСтрасть победила!
Где? Откуда я? Только смерть искупитМой девичий грех. Наяву ли плачу,Вспоминая срам, или непорочнойДевой играют
Призраки, пустых сновидений сонмы,Пролетев порог из слоновой кости[797]?Ах, что лучше: плыть по волнам иль в полеРвать повилику?
Если бы сейчас мне попался в рукиТот проклятый бык, я бы истерзалаМилого дружка, я б рога сломалаВ ярости зверю.
Стыд мне, стыд, увы! Позабыть пенаты!Стыд мне, жгучий стыд! Смерть зову и медлю.Лучше б мне блуждать среди львов, о боги,В полдень нагою.
Но пока еще не запали щекиИ бурлива кровь у добычи нежной,Красотой моей, о, молю, насытьтеТигров голодных».
«Жалкая, — твердит мне отец далекий, —Что ж не смеешь ты умереть, Европа?Пояс при тебе. Вот и ясень. Только —Петлю на шею.
Иль тебе милей об утесы биться,О зубцы камней? Так вверяйся буре,И раздумье прочь!.. Или ты, царевна,Предпочитаешь
Быть второй и шерсть теребить для ложаВарварки, твоей госпожи? «ГорюетДева, и, смеясь, так коварно внемлютПлачу Венера
И Амур-шалун с отзвеневшим луком.А повеселясь: «Берегись, — ей молвит, —Удержи свой гнев, коль рога преклонитБык примиренно.
Знай, тебя любил, как жену, Юпитер.Так не плачь навзрыд и судьбу ЕвропыС гордостью неси. Твое имя приметВскоре полмира».
«Как отпраздновать веселей…»
Перевод Я. Голосовкера
В праздник Нептуналий[798]
Как отпраздновать веселейДень Нептуна? Открой, Лида, цекубское[799],Дар заветный, о мой провор,Искру жизни придай чопорной мудрости.
Полдень клонится в тень, а тыМедлишь, словно застыл в небе летучий день,Не выносишь из погребаНам амфору времен консульства Бибула[800].
Мы прославим Нептуна мощь,Нереид волоса густо-зеленыеИ на лире изогнутойМать Латону и бег Цинтии-лучницы[801].
Завершим же владычицей,Что над Книдом царит[802] и над Кикладами:Мчат на Паф ее лебеди,Но достойна и Ночь горестной пении.
«Создал памятник я…»[803]
Перевод С. Шервинского
Памятник
Создал памятник я, бронзы литой прочней,Царственных пирамид выше поднявшийся.Ни снедающий дождь, ни Аквилон лихойНе разрушат его, не сокрушит и рядНескончаемых лет, время бегущее.Нет, не весь я умру, лучшая часть меняИзбежит похорон. Буду я вновь и вновьВосхваляем, доколь по КапитолиюЖрец верховный ведет деву безмолвную[804].Назван буду везде — там, где неистовыйАвфид[805] ропщет, где Давн[806], скудный водой, царемБыл у грубых селян. Встав из ничтожества,Первым я приобщил песню Эолии[807]К италийским стихам. Славой заслуженной,Мельпомена, гордись и, благосклонная,Ныне лаврами Дельф мне увенчай главу.
«Тот, держась на крыльях…»
Перевод Н. Гинцбурга
