вино из бокала, так и продолжила сидеть. Ни один мускул не дрогнул на ее лице. Это ли не поведение человека, чувствующего превосходство над соперником и полностью контролирующего ситуацию? Хотя причислять Пелагею к людям, возможно, было опрометчиво. Кто знает, какое место она занимает в иерархии мира ночи? Да я банально не знаю даже, сколько ей на самом деле лет. Как выяснилось, то, что видят глаза, не всегда соответствует реальности в их мире.
— Похлопать, Гришенька? — скучающим тоном предложила мне ворожея, делая очередной глоток вина.
— Не трудитесь, я знаю эту шутку, — откашлявшись и переведя дыхание, ответил я. Откуда-то из воздуха появился официант со стаканом воды. — Да, спасибо, — поблагодарил я его и, сделав два хороших глотка, вновь обратился к своей собеседнице. — Простите, мне послышалось, вы сказали…
— Тебе не послышалось, ворожей, — перебила меня она. — Я действительно сделала тебе предложение руки и сердца.
— Вы? Мне⁈ — я был готов еще раз закашляться, благо не стал продолжать трапезу. — Но с какой это стати?
— А чего ты так удивляешься, Гриша? Ты молод, я молода… Ну, относительно, — она сейчас рассуждала так, словно меня рядом и не было. — Впрочем, тебя это уже не касается. Знать меня как супругу ты будешь именно такой, какой видишь сейчас. Более того, я уверена, что ты и не подумаешь юлить и просто примешь мое предложение. Причем примешь с благодарностью и безо всяких промедлений.
«Ага, бегу и спотыкаюсь…»
Пелагея даже не пыталась корчить из себя кокетку. В отличие от ее матери, Радмилы, в образе которой секс и похоть просто били через край, эта ворожея определенно не заигрывала с моим мужским началом. Повторюсь, она была красива, но не прекрасна. Она была, как бы выразиться точнее… да, обворожительна. Наверное, это будет наиболее точным определением. Обворожительная ворожея — такая вот тавтология. Если рассматривать только визуал, то мамаша ее, Радмила, выглядела куда эффектнее. Благо мой кот открыл мне глаза на их истинную суть, да и в целом со всеми моими приключениями за прошедшие двое суток я уже с настороженностью относился ко всему, что видят мои глаза, слышат уши и осязает нос.
— Откуда такая уверенность? — немного осмелев, поинтересовался я, вновь принимаясь за суп харчо. Он тут, кстати, был отменным. Надо бы запомнить местечко, вдруг все же выживу.
— Я же ведьма, — чуть улыбнувшись, ответила Пелагея. — Разве не так ты меня называл последние сутки? Я знаю многое. Многое умею. Разве таким, как я, нужны оправдания личных мотивов?
— Подслушивали, значит…
— Не я.
— Ваш питомец? — предположил я, пытаясь понять, где именно мог прятаться огромный ворон Пелагеи в момент моего разговора с Василием. Или они, ко всему прочему, еще и невидимыми умеют становиться? Если так, то плохо дело. Нужно будет всегда и везде держать язык за зубами, мало ли, кто рядом околачивается. Во всяком случае, до тех пор, пока я не научусь угрозы подобного рода распознавать, но на это время необходимо, а его у меня как раз таки и нет.
— Не суть важно, — уклонилась от прямого вопроса ворожея. — Главное, что ты услышал меня и уже понимаешь, что я права. Мое предложение уже прозвучало, луна и звезды его услышали и призваны в свидетели. Озвучиваю это предложение единожды, и ты это знаешь. Бегать за тобой никто не собирается. Кроме того, мой вариант решения нашей, так сказать, пикантной проблемы… — она деликатно кашлянула в кулачок, и услужливый официант, ожидавший неподалеку, тут же подлил в ее бокал вина, — в общем, наш с тобой союз, Григорий, единственный удобоваримый для всех нас вариант.
Довольно быстро отойдя от первого натиска своей потенциальной невесты, я начал лихорадочно соображать. Что ворожея имеет в виду под таким экстравагантным решением наших дрязг? Пожениться — разве это как-то решает проблему? Это, конечно, лучше, чем помереть в неравном бою с ворожеями, но все же та еще кабала на будущее. И это только в том случае, что в этом предложении не будет никаких подводных камней и подвохов, в чем я лично сильно сомневался. Я уже молчу о том, что мне самому вариант c женитьбой вообще никак не улыбается. После фиаско с Настей я не то что жениться ни на ком не хочу, я вообще ни с кем не хочу серьезных отношений. А если бы и хотел, то долбанутая семейка ворожей рассматривалась бы мной лишь в случае угрозы неминуемой смерти. Хотя сейчас, вполне возможно, и был как раз такой вариант. Уверен, альтернативой данному предложению будет именно смерть. Собственно, именно с этого я и решил начать выяснение нюансов выдвинутого предложения. Или все-таки ультиматума?
— В чем ваша выгода?
— Прости? — искренне удивилась вопросу Пелагея. — Ты становишься моим законным супругом, стало быть, мы с тобой поровну делим все нажитое имущество.
— Простите, но в нашем мире это так не работает, — поправил я зарвавшуюся даму. — У нас если люди женятся, то совместно нажитым называется имущество, которое приобретено в браке, но уж никак не то, с чем мужчина и женщина к этому браку подошли.
— Ты хрен с пальцем не путай, Гришенька, — посоветовала мне Пелагея. — Я на твою двушку в Кукуево не зарюсь, это во-первых. А во-вторых, в мире ночи люди, вступившие в союз, делят все, что у них имеется. И я сейчас не про квартиры, машины или счет в банке. Я про ту энергию, которой мы обладаем. В нашем с тобой случае речь идет о силе, которой ты обзавелся по чистой случайности. О силе моего рода — рода ворожей Семеновых.
— Ладно, с этим разобрались, — согласился я с такой трактовкой.
Признаться, я действительно не больно-то и хотел становиться частью этого противоречивого и странного мира ворожей. Повторюсь, существовал бы какой бескровный вариант передачи той силы, что мне бабка Семенова передала обманом, тут же избавился бы от нее. Но такого варианта мне никто не предложил. Более того, вокруг этого казуса долбаные наследнички устроили настоящие танцы с бубнами и пытались сделать из меня идиота. Нет бы, просто подойти да поговорить по душам. Объяснить, что да как, разобраться, предложить тот или иной вариант решения. Глядишь, я бы взял да и согласился. Сейчас же мне все уже кажется странным и подозрительным. О Радмилу я
