крепко придавил меня собой. И возле своего уха я чётко слышу его сбитое дыхание, смешанное с тихим стоном.
— Извини! Пожалуйста, извини, — лепечу я в плечо Тимура.
Он делает несколько протяжных вдохов и выдохов. Я телом чувствую это: каждое движение его груди, каждую напряжённую мышцу. А ещё чувствую, что Тимур невероятно тёплый. И запах. Не запах дорогого парфюма, а именно тела: терпкий и очень горячий. Я вдыхаю его, ощущая головокружение.
— Было больно. Чертовски, — шипит Тимур и наконец приподнимается надо мной, опершись на руки.
И вместе с этим забирает всё своё тепло. Осторожно решаюсь поднять взгляд на лицо Тимура.
Оно искажено гримасой боли: глаза прищурены, губы сжаты. А я виновато смотрю на Горина, который всё ещё зависает надо мной.
— Я не хотела.
— Ну да, ну да, — сухо ухмыляется Тимур.
И наконец открывает глаза. Наши взгляды пересекаются сразу же. Только почему-то ни я, ни Тимур их не отводим.
Смотрим друг на друга, пока наши тела замерли в весьма неоднозначной позе. Я лежу под Тимуром, который застыл надо мной, держась на полусогнутых руках. Но между нашими лицами не так много расстояния, и его хватает, чтобы словить щекочущее дыхание Тимура кончиком своего носа.
Миллионы, нет — миллиарды разрядов рвутся по моим венам. В темноте глаз Тимура я вижу незнакомый блеск… Или мне это мерещится.
Но вот дыхание точно у обоих становится неровным. Я пялюсь на губы Тимура, медленно дурея. И, похоже, он точно чувствует это. Облизывает их и шумно сглатывает. А меня пробирает озноб.
Боже. Что я творю-то?
Резко отворачиваю голову, а Тимур тут же подаётся в другую сторону. Плюхается на моё место у окна.
В груди у меня всё трепыхается. Тело становится ватным. Отодвигаюсь от Тимура почти на самый край дивана.
— Так как здесь нет отопления, предлагаю сложить два пледа и укрыться ими вместе. Думаю, так будет теплее, чем если ты и я укроемся по отдельности, — бурчит Тимур.
— Да. Хорошо, — соглашаюсь безропотно и, не оборачиваясь, стягиваю свой плед и откидываю его от себя.
Сзади меня слышится какая-то возня, шорохи, а потом на меня ложатся уже два пледа.
— Спи, Ань.
— Я буду ждать, пока закончится дождь, — стискиваю в пальцах край одного из пледов и прижимаю его к себе.
— Он закончится к утру, — низким шёпотом отвечает Тимур. — Не мучайся. Закрой глаза, завтра разберёшься со всем на свежую голову.
И снова у меня за спиной шорохи, скрип дивана, а потом наступает тишина.
Я не знаю, как быстро засыпает Тимур и засыпает ли вообще, но у меня закрыть глаза и отключиться от этого момента не получается.
Сколько раз за последние недели я думала, что так сильно моё сердце ещё никогда не билось? Сотню, не меньше. И я всегда ошибалась.
А сейчас Тимур неприлично рядом. И от этого у меня в груди целый апокалипсис. Сердце точно проломит рёбра в этот раз. Я, кажется, с ума схожу, понимая, что Тимур у меня за спиной. Намеренно болезненно закусываю нижнюю губу зубами и заставляю себя дышать ровно.
Но внизу живота у меня тянет. И тянет так сильно, что хочется сжать бёдра, чтобы унять там то ощущение возбуждения: запретного и неожиданно сладкого.
И что мне с этим сейчас делать? Терпеть? Мучиться?
Поэтому я просто закрываю глаза, прижав к груди край пледа, и слушаю звуки в темноте. Шум дождя, порывы ветра, противное бряцание веток деревьев по стёклам и крыше веранды, а потом и сопение Тимура за спиной, которое очень быстро становится тихим похрапыванием.
И здесь я не могу сдержать улыбку. Тимур действительно храпит, но делает это как-то мило и даже безобидно… Я лежу, закрыв глаза и держа уголки губ приподнятыми, слушая напевы Горина. Но недолго...
Я перестаю улыбаться, как только понимаю, что Тимур решает поменять положение на диване. Он переворачивается и делает это слишком вальяжно. Теперь я чувствую дыхание Тимура у себя на затылке. Горин прижимается ко мне всем телом. Мою спину подпирает его торс, а в попу вдавливается ремень от джинсов.
Я зажмуриваюсь изо всех сил, когда Тимур оставляет на моих волосах своё горячее дыхание. Я не могу противостоять желанию. Разрешаю себе сдвинуться на миллиметр назад… Позволяю себе прильнуть к Тимуру. Его тепло слишком манящее.
И происходит непоправимое. Тимур делает то же самое. Льнёт ко мне ещё сильнее, обнимает одной рукой, придавливая к себе, а его нос утыкается мне в шею. Мне кажется, я лечу в пропасть. В руках Тимура как в невесомости.
А если он тоже ещё не спит? Но я ни за что не решусь спросить его об этом…
Не смогу.
Пусть лучше будет так горячо, головокружительно и без слов… Я забываю о маме, о предстоящем скандале с ней. Забываю о том, какую жуткую правду о себе рассказал мне сегодня Горин. Обо всём забываю.
Мне просто страшно хорошо чувствовать Тимура за своей спиной и его тяжёлую руку талии. Позволяю теплу крепкого тела окутать и затянуть в глубокий сон.
Глава 33
Глава 33
Мне так тепло. Даже жарко. Будто бы меня придавили к работающей батарее. Нет желания двигаться.
Который час? И почему я проснулась без звонка будильника? Проспала? И почему моё тело так жутко затекло?
Я всё-таки распахиваю глаза. Обычно утром сразу после пробуждения вижу перед собой или обои в мелкий цветочек на стене или шторы блэкаут, полностью закрывающие окно.
Но сейчас перед моими глазами нет ни того ни другого. Нет вообще ни одной знакомой детали, принадлежащей моей спальне. Но уже через секунду меня пронзают воспоминания вчерашнего дня.
Под нарастающий стук сердца я поднимаю взгляд: вот ворот чёрной футболки, крепкая шея... И, стоит мне только увидеть затылок с коротко стриженным ёжиком тёмных волос, в груди всё замирает.
Я лежу, уткнувшись носом между лопаток Тимура. Теперь нетрудно догадаться, почему мне так тепло. Тело Тима как печка, и я прижалась к нему не только носом. Я прильнула к нему вся. Даже мои ладони греются о его горячую и широкую спину.
Какое-то время я не шевелюсь. Слушаю равномерное дыхание Тимура. Такое спокойное, глубокое. Это совсем непохоже на того Тимура, к которому я успела привыкнуть: грубого, вспыльчивого, нервного…
Боже, я серьёзно сейчас подумала о том,
