Кирвонт пересёк комнату, схватил платье, приблизил к лицу и полной грудью вдохнул будоражащий запах. Громкий хохот философа разнёсся по покоям. Наконец-то судьба благоволит к нему …
*****
Ни Кирвонт Доум–Зартрисс, ни дикари, уводящие в рабство пленников, никто не заметил босоногого мальчонку, что сломя голову нёсся в лес. Худенькое тельце вздрагивало от сдерживаемых всхлипов, он кусал губы, чтобы не разреветься, но, полный решимости, парнишка устремился в Данноттар к той Госпоже с мечом, которая непременно спасёт его маму.
ГЛАВА 23 (ИЛЛИАМ)
- Госпожа! Наконец-то! А мы уже заждались, - обратилась ко мне павлинья маска голосом губернатора, как только я вошла в великолепный атриум дворца, ещё недавно принадлежащий Клавдию Константину, а ныне будущему королю Британии Константу. Несколько представителей рода человеческого, среди которых парочка выделялись привлекательным атлетическим сложением, плотной стеной окружили меня, преградив собой весь обзор. Говоря о телосложении, я нисколько не кривила душой. Что было, то было. Тот минимум одежды, вернее, почти полное её отсутствие, не оставлял простора для воображения, но не стоило удивляться, раз речь идёт о вакханалии, где неуместны скромность и ограничения …
Между тем Крофорд снял с моих плеч гиматий, по-хозяйски крутанул меня перед собравшимися, позволив масленым взорам оценить все выпуклости и выгнутости фигуры и заявил:
- Вот та, друзья мои, кто любезно согласилась скрасить холостяцкое одиночество и все последние дни занимает мои мысли. Госпожа Иллиам Доум-Зартрисс! Моя искусительница! Моя волчица!
Мне казалось, я буквально ощутила, как приветственные слова застряли у некоторых в глотке, какая-то патрицианка нервно хихикнула, кто-то крякнул и воцарилось неловкое молчание – все знали, что волчицами в империи называли самых дармовых шлюх из лупанария*. Их услугами пользовались солдаты и простолюдины. Вельможи же предпочитали обзаводиться образованными куртизанками, имеющими не последнее влияние на современную моду и искусство.
- Ну что ты, дорогой. В алчности своей пресловутые волчицы давно поставили на поток известное ремесло. Та вседозволенность, с которой они подчас продаются клиентам, не позволительна любой уважающей себя женщине. Припомни печальный конец императрицы Мессалины, сравнение с которой считается оскорбительным в Риме, – снисходительно похлопала я его по щеке. - Тебе бы стоило знать подобные вещи, коли решился устроить для всех нас подобное празднество. Надеюсь, ты не согнал со всего Альбиона на этот славный вечер бриттских волчиц?
Думаю, индюк не настолько туп и моя "пощёчина” достигла цели. По крайней мере, негромкие смешки и насмешливые ухмылки окружающих позволяли на это надеяться. Из рук полуобнаженного мужчины в маске вепря я приняла кубок с вином. Он одобрительно кивнул и интимным поглаживанием большого пальца моей ладони недвусмысленно дал понять, что рассчитывает сегодняшней ночью продолжить знакомство. Кто скрывается под маской, мне было неизвестно, поэтому, поблагодарив ни к чему не обязывающей улыбкой, сквозь толпу собравшихся я неспешно направилась в зал
Однако не прошла и пары шагов, как неизвестная особа в неопределенной маске то ли экзотической птицы, то ли животного, отделанной серо-рыжим опереньем, цепко ухватила меня под локоть. Живость её речи говорила об энергичном темпераменте, а последующие слова свидетельствовали о том, что сия бойкая особа взяла меня под опеку:
- Дорогая, с тех пор, как господин губернатор поведал, что ты из самого Рима, я загорелась желанием с тобой познакомиться. Отказывать себе я не привыкла, поэтому сегодня буду сопровождать тебя и со всеми познакомлю настолько близко, насколько захочешь, – глаза её загорелись лукавством. - Но взамен настаиваю, чтобы ты описала мне амфитеатр Флавиев. К сожалению, Рим в последнее время в Британии не пользуется популярностью, но я безвозвратно влюблена в вашу культуру и остаюсь верной поклонницей Италии.
Я предполагала ответить, однако разговорчивая патрицианка не закрывала рта, поэтому оставалось выбрать позицию молчаливого слушателя, время от времени лишь кивая, что меня вполне устраивало. Так, в сопровождении спутников мы шли к главному залу по живописному, освещенному многочисленными факелами атриуму, по обе стороны которого располагались проходы в уединённые палаты. Определённо, вакханалия была в самом разгаре, так как повсюду разносилась самая интимная какофония любовных страстей. Её звучания не могли приглушить ни пленительные голоса местных бардов, ни шумное журчание выстроившихся в ряд почти до самого притвора винных фонтанов, вдоль которых уединились со жрицами любви охмелевшие поклонники Бахуса**.
Атмосфера окружающего на удивление передавала пышные праздники, что устраивали римляне в марте в честь бога виноделия и его жены, богини Либеры, а приняли меня тут уж слишком с распростёртыми объятиями. Никакого снобизма, косых взглядов, осуждающего шепота за спиной, что само по себе обескураживало и более того, вызывало глухую тревогу, учитывая, что туманный Альбион по сути оказался без поддержки Рима. Возможно всё дело в том, что я удачно вписалась в тематику вечера и стала этакой привлекательной диковинкой. Мерзавец Крофорд даже наше знакомство обернул выгодой для себя. Двойная польза – дармовая шлюха в постель и развлечение бриттам на сегодня в моём лице. Я обернулась, взглядом выискивая павлинью маску, но губернатора нигде не было видно. Недооценила я твоего прагматизма, господин лютик.
- Скажи, Иллиам, неужели правда, что Гонорий запретил проводить на арене амфитеатра бои? Какая жалость! Вот где воистину можно насладиться образчиками мужской красоты и доблести. Ммм … Признаюсь, от фантазии чувствовать на себе всю тяжесть героя гладиатора, ощутить рельефность его напряжённых мускулов, когда он совокупляется со мной, у меня замирает сердце. Вот тут, – в подтверждении своих слов она остановилась, вынуждая и меня остановиться, приложила руку напротив моего сердца и посмотрела на меня из прорези маски серыми глазами. - Кстати, меня зовут Лукреция, но близкие друзья называют меня Луки.
Мгновение изящная рука, украшенная кольцами и браслетами, лежала неподвижно, но вот ладонь заскользила по моему хитону, очерчивая контуры груди, пальцы чуть сжали сосок. Приблизившись к моему лицу, приглушенным тоном Лукреция произнесла:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
