- Ну же … - нетерпеливо зазывала меня Лукреция, хохоча и срывая набедренную повязку с Тристана, тем демонстрируя его нетерпение. - Поторопись, Иллиам. Иначе всё достанется только мне.
Она опустилась перед ним на колени и, по образу акробатки, увлечённо принялась ублажать спутника. Он протянул ко мне руку, приглашая разделить их страстную трапезу, но вскоре его веки сомкнулись, пальцы вцепились в рыжие волосы, он задрал голову кверху, и к общей массе хаотичных стонов присоединился ещё один мужской голос.
Я заворожённо наблюдала за умелыми действиями Лукреции, потягивая вино и ощущая ответное возбуждение, ведь ничто живое не чуждо и тёмным, и уже усомнилась в собственной интуиции, удивляясь, как могла принять охочую до развлечений блудницу за намеренно кем-то подосланного соглядатая, когда чьи-то пальцы неприятным ознобом пробежались по моей обнаженной спине, а завуалированный хрипотцой металлический голос отрезвил меня:
- Ты осталась в одиночестве, госпожа? В таком случае соблаговоли проследовать за мной, думаю, нам есть, о чём побеседовать.
Я обернулась, краем глаза подметив, как напряглась спина Лукреции, и лицом к лицу столкнулась с тем самым вепрем, бокал вина которого до сих пор держала в руке. На этот раз проницательный взгляд сквозил холодным расчетом, а в голосе звучали властные нотки.
- Меня не тяготит одиночество, – расплылась я в сияющей улыбке. - Надо полагать, передо мной тот самый вождь кельтов Вортигерн, что опекает Константа. А Лукреция, насколько могу судить, приставлена ко мне, как соглядатая.
- Ну отчего же соглядатая? Просто приглядывала, чтобы с римской поданной не приключилось никакой неприятности, - примирительно ответил он. - Предлагаю перейти в более спокойное место.
Вортигерн развернулся и, уверенный, что я последую за ним, направился через пресыщенный откровенными сценами на любой, даже самый извращённый вкус, огромный зал в ту сторону, где на возвышении одиноко громоздился всеми позабытый символ власти - трон будущего монарха бриттов.
Ну что же, … какое бы дело ни было у этого господина ко мне, я сама искала с ним встречи, поэтому стоит поторопиться, чтобы не потерять из виду его среди остальных. Наполнив кубок новой порцией вина у рабыни, я направилась вслед за Вортигерном, лавируя между совокупляющимися голыми телами, в беспорядке разбросанными на мозаичном полу одеждами, яствами; обходя кровавые лужи вина, расплескавшиеся из тут же разбитых кувшинов; ускользая от жадных до похоти рук, норовивших сорвать с меня одеяние либо ухватить за лодыжку; игнорируя зазывные улыбки лесбиянок и с гордостью демонстрировавших свою мужскую силу самцов. Избегая столкновений с группами пьяных насильников, причастность к вельможному роду которых выдавали разве что дорогие маски. Казалось бы, всего лишь крохотный лоскут, призванный сохранить в тайне имя знатного господина, но какой по истине опасной и противоречивой силой он обладает, в полной мере обнажающая истинный облик владельца.
Урезонивая особо настырных посредством нехитрых приёмов, я догадалась, что прохожу своеобразную проверку на стойкость, устроенную мне Вортигерном, прекрасно сознающим, что пройти нетронутой через эту разнузданную, развращённую хмелем и отсутствием каких-либо сдерживающих барьеров, возбуждённую в собственной похоти массу бесконтрольных желаний, не простая задача для женщины. Оставалось только гадать, для чего ему это понадобилось.
Наконец, благополучно добравшись до противоположной стороны зала, я оправила пару помятых складок на своём одеянии и, лучезарно улыбаясь невозмутимо наблюдавшему за мной Вортигерну, подошла к нему, пригубив из кубка:
- Вино сегодня отменное, - расплылась я в льстивом комплименте для того, чтобы завести разговор.
Прежде чем ответить, Вортигерн посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом:
- Всю жизнь восхищаюсь, сколь легко и естественно ложь слетает с женских уст, будто ещё в утробе матери вас, баб, учат её азам. Вино-дрянь.
Он забрал у меня кубок и выплеснул содержимое на мраморный пол, а я, понимая, что попала впросак, опустила глаза:
- Не смущайся, госпожа, ложь тебе к лицу. Но мне лгать не стоит, - маска скрывала лицо Вортигерна, но в кривой усмешке предостережения было больше, чем, если бы он обнажил лицо. Не иначе, как уверенный в своём всевластии вельможа.
- Угроза? – теперь уже я прощупывала его на прочность.
- Отчего же? Добрый совет, - не поддался он на провокацию.
Мы застыли, изучая друг друга, будто две субстанции, осознающие взаимную выгоду от обоюдного союза. Я молчала, предоставив ему право озвучить вслух то, что каждый прекрасно понимал, и, наконец, он решился:
- Думаю, мы поладим и сможем быть друг другу полезны.
Вот и отлично! Теперь можно перейти к частностям:
- Судя по проявленному ко мне интересу, губернатор поведал тебе о цели моего приезда в Лондиниум, господин?
- Не только о цели приезда, – Вортигерн вплотную приблизился ко мне, а его рука легла на мой затылок, холодные губы скользящим движением приблизились к уху. - Он также поведал, насколько ты хороша в постели.
Я чуть не застонала от разочарования:
- Как банально … Вождь, я рассчитывала на нечто более … интригующее, - ощущая привычный приступ брезгливости, я едва сдерживала раздражение.
- Какое завышенное самомнение, - скрипуче засмеялся он, холодная ладонь прошлась от затылка по моей спине, забралась под подол и сжала ягодицу. - Запомни, римлянка, я не сплю с деловыми партнёрами, а именно партнёрство хочу тебе предложить. Но сейчас на нас смотрят, поэтому ты подыграешь мне.
Ледяные губы чёрствым, безжизненным поцелуем прижались к моим, я же обняла Вортигерна, молясь богам о терпении. Не испытывая ни толики желания друг к другу, мы застыли, демонстрируя вполне сносную для свидетелей, но плачевную для себя самих пародию на вспыхнувшую страсть, после чего вельможа, собственническим жестом обняв меня, направился к гобеленам, пояснив:
- За ними дверь. Она ведёт в мои покои, где и продолжим разговор вдали от любопытных глаз.
*****
Пройдя по длинным, тускло освещённым коридорам, больше похожим на бесконечные подземные туннели, минуя стражников, мы, наконец, очутились в покоях Вортигерна, мрачность которых не могли развеять ни богатый интерьер дорогой мебели, ни языки пламени многочисленных свечей, расставленных по периметру помещения, ни предстоящий разговор. Стянув маску вепря, Вортигерн жестом предложил мне сделать то же, тем ставя точку на безликости нашей встречи.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
