— Человечество для них очень многое значит, — заверила Джоэль его. — Согласна, нам придется очень много объяснять, убеждать. Но когда мы, экипаж «Эмиссара», описали нашу историю и социологию, — то немногое, что мы могли передать, — они сочли нашу историю не более гротескной, чем пережитое другими расами. Предводители бетан полагают, что мы можем помочь им преодолеть психосексуальный кризис.
— Значит, они… м-м-м… что?
— Могут просто явиться в Солнечную систему, и, как я полагаю, неуязвимыми для нападения, чтобы позволить нам передать факты на Землю.
— Ты говоришь, что они предлагают нам сказочную сделку, предлагают доступ к своей технологии в обмен на право эксплуатировать Юпитер и Сатурн, чего мы делать не умеем? — Бродерсен разжег огонь, раскурил трубку и поглядел на нее. — Конечно, она погубит партию Действия и всех ей подобных. Я уже молчу о скандале… погибнет вся философия.
— Как?
— Ну что ж, это очевидно. Как только мы приобретем их технологию, то сразу отправимся через все Звездные ворота, которые закартографировали бетане, и начнем собственные поиски неисследованных ими мест. Выгоду можно только воображать — в бесчисленных местах и несчетными путями. Зачем бетанам наши планеты-гиганты? Но и в этом случае, прежде чем мы начнем крупномасштабную эмиграцию, равновесие экономических сил сдвинется от Земли. Власть уйдет от правительств, союзов и гигантских корпораций к маленьким предприятиям и личностям. А вместе с ними сгинет и то уютное и процветающее мировое государство, которое акционисты надеются соорудить. Смею сказать, Квик предвидит все это.
Джоэль нахмурилась, пытаясь понять.
— Но это же нелогично, Дэн. Меры по обеспечению процветания служат конкретной цели. Но, когда она достигнута, кто захочет продолжать прежнюю политику?
Бродерсен звонко расхохотался, табачный дым вырвался из его рта, она помнила этот смех.
— Дорогая, ты опять за свое. Неужели ты предполагаешь, что люди подчиняются логике? Это не так. Государство благосостояния — любое государство — несет в себе семена собственной смерти. Этот способ позволяет горстке людей захватить власть над остальными. Иуда-жрец, эти немногие просто не имеют другого способа! Иначе не может быть. — Он пыхнул трубкой. — Поговори со Стефом Дозсой, если хочешь. Его страна не выходит из передряг. Священная Римская империя, Монгольская империя, Оттоманская империя, Австрийская империя, Советская империя, Балканская империя… Нет, пожалуй, не стоит. Подобная история воспитала из него бешеного анархиста. Сам он безопасен, но если сумеет обратить в свою веру… Джоэль, я не сомневаюсь, что под сдержанной внешностью ты скрываешь бурное море. Я знаю.
«Ты знаешь это, Дэн!» Бродерсен шевельнулся.
— Мой личный недостаток — это болтливость, — признался он. — Должно быть, пора перестать надоедать тебе и заняться своей работой.
— Ты не докучал мне, — с трудом отвечала Джоэль, ощутив жар, приливший к лицу и груди. Этого раньше не было. — Мне всегда интересно с тобой, должно быть потому, что мы настолько непохожи.
— Да, это так. Ну что ж, пока. — Он поднялся. Джоэль тоже.
— Почему бы тебе не зайти сегодня вечерком, после отбоя? — предложила она. — Я могла бы придумать какое-нибудь питье и еду. Помнишь, как ты любил готовить? У меня до сих пор ничего толком не получается, но… ты наверняка сделался лучше.
— Не слишком. — Бродерсен поглядел на свои ботинки. — Прости, но… у меня сегодня свидание. Извини, но я просто не могу нарушить своего слова.
— Могу ли я спросить с кем? — с горечью спросила она.
— У нас с Кейтлин сегодня годовщина… по деметрианскому календарю, так получается чаще. — Он поднял глаза. — Разве ты не знаешь? Я думал, что это очевидно… нет, мы не женаты, я остаюсь с Лиз и не собираюсь бросать ее, но Кейтлин… словом, мы с ней очень близки.
— Понимаю.
Он взял ее за руки.
— Джоэль, она не ревнива, — я хочу сказать, что это чертовски здорово, что ты здесь — я не делаю предложения, но если тебе захочется… потом…
Она заставила себя улыбнуться, нагнулась вперед, прикоснулась губами к его губам.
— Я подожду. Не будем торопиться. И не чувствуй себя обязанным мне. — «Потому что я опасаюсь именно того, что ты чувствуешь себя передо мной в долгу. Кейтлин похожа на белокурую Крис. К тому же я скоро стану трансчеловеком». — Ну хорошо, Дэн, пока.
Крохотная, простая, смиренная, впрочем никогда не бывшая услужливой, Сюзанна Гранвиль ожидала в главном компьютерном зале. Она включила видеоэкран, — сканер был прицелен на Солнце, — и наблюдала. На увеличенном, тусклом за светофильтрами диске кипели пятна, вспышки, фонтаны, оставаясь в рамках коронального сияния. Играла музыка. Джоэль узнала «Fynsk Fora» Нильсона. Музыка подобно архитектуре принадлежала к числу немногих человеческих искусств, на которые она по собственному мнению реагировала должным образом. Они с Сюзанной поговорили об этом с час или больше до поминок по убитому.
— Привет, — проговорила она. — Не ожидала встретить тебя здесь.
Сюзанна вскочила:
— Я знала, что вы будете проводить итоговую проверку программного обеспечения, доктор Кай, и подумала, что, быть может, сумею помочь. Просто на всякий случай я отпросилась у нашего квартирмейстера, Кейтлин Малрайен, чтобы не готовить обед.
«О да». Джоэль не ответила. «Как часто я встречалась с этим. Ты — простой линкер, я — высшая, я — голотевт. Ты рвешься помочь мне. Как и Крис, как и Крис.
Ты увидишь меня в таком слиянии, на которое ты не способна. Увидишь, как я поднимаюсь к небесам, которых ты не в состоянии достичь, хотя знаешь об их существовании. Я прикасаюсь к Абсолюту. Я погружусь в Ноумен. Я познаю Конечную Реальность — не как математическую конструкцию, но сразу — всеми своими костями и мозгом».
«О, Сюзанна! — подумала она. — Мне бы хотелось поцеловать и утешить тебя, но я не смогла помочь Крис, не смогла помочь Эрику».
Ум ее уклонился. (И она ощутила раздражение, удвоенное стремлением поскорее войти в контур, где подобная недисциплинированность невозможна.) Ей хотелось спросить, неужели она в самом деле привязана к Бродерсену, потому что его мать была из Странатанов и мальчишкой множество раз он гостил в этом семействе. Принадлежал к нему и Эрик Странатан, первый и незабываемый любовник Джоэль, сын генерального капитана Долины Фрейзер, линкер.
Это они, Джоэль и Эрик, впервые узнали глубину разрыва между линкером и голотевтом, его абсолютную природу. Без ясной причины память ее вернулась к скучной лекции в тесном зале на собрании в Калгари… нет… причина была понятна: в тот вечер она познакомилась с ним.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
