Кого-то надо предупредить о своем местонахождении. Кому это не будет ничем
угрожать.
Сейчас вечер воскресенья. Я позвонила по давно известному номеру.
- Здравствуйте, - мне ответил медовый женский голосок.
- Питер дома?
- Он в душе.
Я слышала как звенят ветряные китайские колокольчики. Китайские колокольчики
которые я повесила сто лет назад за окном нашей спальни.
- Что ему передать?
Я сбросила вызов.
- На фиг все! Сама о себе позабочусь! – пробурчала я.
Повесив ноутбук и сумку на плечо, сжимая в одной руке скальпель, а в другой держа
наизготовку ключи, я захлопнула дверь и вышла.
Моя «мазда» стояла между пожарными машинами и смотрелась как лягушка среди
бегемотов.
Глубоко вдохнув, я рванула к машине.
Подбежав к дверце я мигом открыла дверь, прыгнула за руль и поспешила уехать.
Проехав милю я начала успокаиваться и страх заменила непонятная злость. Причем
направлена она была на меня.
Господи, ты как блондинка в третьесортном боевике – какой-то придурок звонит тебе, ты
пугаешься до икоты и сразу вопишь «Спасите!».
Заметив оленя с краю, я проверила спидометр – 80 миль в час. Сбросив скорость, я
вернулась к самобичеванию.
Никто не выскочил из-за угла и не схватил тебя за ногу из-под машины.
Так и было. Но вот факс был, и тот кто его послал знал что я буду там и получу его. Знал,
что я там буду одна.
В Брайсон-Сити я время от времени поглядывала в зеркало заднего вида. Украшения
оставшиеся с Хэллоуина теперь совсем не выглядели праздничными. От скелетов почти
ничего не осталось после всех гулянок что проходили рядом. Я ухватила руль покрепче, и
подумала: а души моих находок бродят по свету в поисках справедливости?
Интересно, а их убийцы тоже бродят в поисках меня?
-------------------------------
У гостиницы я выключила двигатель и всмотрелась вдаль, на дорогу по которой я только
что поднялась. Я не заметила фар поднимающихся в гору машин.
Я завернула скальпель в платок и сунула в карман куртки, чтобы вернуть его завтра в
морг. Собрала свои вещи и поднялась на крыльцо.
В доме стояла тишина как в церкви в будний день. В коридоре и на кухне никого не было
и я никого не встретила пока поднималась на второй этаж. За дверями Райана и
Макмахона тоже не было слышно ни шороха.
Я только успела снять куртку у себя в номере, как в дверь тихонько постучали.
Я от страха подскочила.
- Кто там?
- Это Руби.
Лицо у нее было бледное и строгое, а волосы блестели как страницы глянцевых
журналов.
Она передала мне конверт.
- Это сегодня передали для вас.
Я взглянула на обратный адрес – Факультет антропологии, Университет Тэннесси.
- Спасибо.
Я начала закрывать дверь, но она рукой остановила меня.
- Вы кое-что должны знать. То есть, я должна вам в кое-чем признаться.
- Я очень устала, Руби.
- Это не взломщик перевернул вашу комнату. Это был Эли.
- Ваш племянник?
- Он не мой племянник.
Она замолчала.
- Евангелие от Матфея говорит нам, что тот, кто разводится с женою своею…
- Зачем Эли это сделал? – перебила я ее, не в силах вести религиозные беседы.
- Мой муж ушел к другой женщине. У Эноха от нее родился ребенок.
- Эли?
Она кивнула.
- Я желала им ужасных вещей. Я желала им сгореть в аду. Я считала, что если глаз твой
соблазняет тебя, вырви его. Я вырвала их из своей жизни.
Я услышала глухой лай Бойда.
- Когда умер Энох, Бог коснулся моего сердца. Не судите и не судимы будете; простите и
прощены вы будете.
Она глубоко вздохнула.
- Мать Эли умерла 6 лет назад. У него никого не было, вот я его и взяла к себе.
Она опустила глаза, потом снова посмотрела на меня.
- Враг человека – его семья. Эли ненавидит меня. Ему приносит удовольствие мучить
меня. Он знает как я горжусь этим домом, и он знает что вы мне нравитесь. Он хотел мне
сделать больно.
- Может ему просто не хватает внимания.
Хотя, глядя на того парня... подумала я, но ничего не сказала.
- Возможно.
- Я уверена со временем он поймет. Не беспокойтесь о вещах, ничего не пропало. – Я
сменила тему. – Кто-то еще есть в гостинице?
Она отрицательно помахала головой.
- Думаю, мистер Макмахон уехал в Шарлотту. Мистера Райана не видела весь день. А
остальные выехали.
Я опять расслышала лай Бойда.
- Бойд сегодня сильно шумел?
- Да, сегодня он плохо себя вел. Его следует выгулять. – Она отряхнула свою юбку. – Я
иду в церковь. Вам принести обед сейчас?
- Да, пожалуйста.
Жареная свинина с картофельным пудингом произвели на меня успокаивающий эффект.
Пока я ела паника, что гнала меня сквозь сумерки, сменилась острым чувством
одиночества.
Я вспомнила женский голос по телефону Пита и удивилась, почему меня это так задело?
Я знаю как сонливо звучит голос сразу после секса, ну так и что? Мы с Питом уже не
дети. Я ушла от него. У него есть полное право видеться с кем он пожелает.
Не судите, да не судимы будете.
Я подумала о Райане. Я знала что он мерзавец, но он обаятельный мерзавец, хотя без его
курения я бы обошлась. Он умный и веселый. Он ошеломляюще красив, и совсем не
знает о том, как он действует на женщин. И он заботится о людях. О многих людях.
Например, о Даниэль.
Так почему же его номер был в числе первых которых я набрала? Потому что он был где-
то рядом или потому что он был более чем просто коллега, человеком у которого я могу
искать защиты и тепла?
Я вспомнила Примроуз и почувствовала угрызения совести. Я попросила помощи у
подруги и получила ее труп. Вина моя была огромной и я знала что буду чувствовать ее
до конца своих дней. Ну, хватит! Лучше прочти письмо, которое принесла Руби. Там
наверняка благодарность за лекцию, и слова о том, что она была великолепна.
Так и было - в конверте находился листок студенческой газеты с фотографией меня и
Мидкифа. Сказать что выражение у меня на фото напряженное, это значит ничего не
сказать.
Зато Мидкиф светился от счастья. Я вглядывалась в его лицо и думала о том, какие
мысли посещали его в тот день? Его послали чтобы выкачать из меня информацию? Или
он пришел по собственной инициативе? Такое бывает – коллеги посещают лекции друг
друга. Это он послал мне факс с кодовыми именами? Если так, то зачем ему раскрывать
свое участие во всем этом?
Мои размышления прервало жалобное повизгивание со двора.
Бедный Бойд! Он – единственное существо на планете чья привязанность никогда не
менялась, а я о нем забыла! Я глянула на часы – 8:20. Как раз есть время до приезда Кроу
в 9.
Я заепрла свою сумку и ноутбук в шкафу, на случай если Эли еще раз надумает
пошарудить у меня в номере. Тогда я набросила куртку, схватила фонарик и поводок, и
направилась вниз по лестнице.
Ночь уже вступила в свои права и высыпала на небо звезды, но луны еще не было. Лампа
с крыльца едва рассеивала тьму вокруг.
Пересекая газон я стала задаваться вопросами – а что делать если кто-то за мной
наблюдает? Например, Эли-Мститель? А что если звонок с угрозой совсем не шутка?
Не драматизируй, - успокаивала я себя. Это неделя Хэллоуина, и детишки все еще не
наигрались. Ты же предупредила Макмахона и Кроу!
А что если они не просматривают входящие сообщения?
Шериф будет здесь через сорок минут, а сталкер может быть здесь уже прямо сейчас.
Но что может случиться с тобой если рядом семидесятифунтовый чау-чау?
Как раз в этот момент семидесятифунтовый чау-чау гавкнул и последние несколько ярдов
до его загона я пробежала. Услышав шаги он встал передними лапами на ограду и ждал.
Узнав меня, он словно взорвался – грохнул лапами о забор, пробежался, покрутился
волчком, опять прыгнул на забор. Он повторял этот танец несколько раз, кружась по
загону как белка в колесе, затем поставил передние лапы на ограду и залаял.
Разговаривая с ним, я потрепала его за ушами и пристегнула поводок. Он практически
протащил меня по загону в сторону калитки.
- Мы только прогуляемся до границ участка, - предупредила я его, подняв палец у его
носа.
Он склонил голову, покрутил бровями и гавкнул в ответ.
Когда я подняла щеколду, он выскочил и стал носиться вокруг меня, почти сбивая с ног.
- Завидую твоей энергии, Бойд, - бормотала я, разматывая запутавшийся в его лапах
поводок, в то время как он лизал меня в лицо.
Мы пошли по дороге. Свет от лампы у входа едва доходил до края газона, так что пройдя
десять ярдов я включила фонарик.
Бойд остановился и зарычал.
- Ты, что мальчик, это же фонарик.
Я протянула руку и похлопала его по спине. Он повернулся и лизнул мою руку, затем
