– Что вы наделали! – едва шевеля непослушными губами, проговорил он.
– Ничего, переживем! – Вальтер сильно тряхнул его: – Ну! Хватит ныть! Пошли к дереву! Отломишь ветку и дашь мне, а потом можешь валить на все четыре стороны! Ни жалкие шаманские фокусы, ни происки твоего отца, ни проклятия твоей мамаши мне уже не будут страшны! Плевать, что я не увижу ветку, – главное, что она у меня будет!
– Что? – перебил Никита. – Проклятия моей мамы?
– Я просил у нее только то, что ей самой не было нужно! – выкрикнул Вальтер. – Дар, от которого она отказалась! Мои силы по сравнению с этим даром были просто ерундой! А он сделал бы их безмерными! А она… а Улэкэн назвала меня разрушителем человеческих судеб! Она говорила, что не зря я ношу такую фамилию. Со-лгин. «Ты всегда готов солгать!» – говорила она. И называла меня лжецом и преступником! Она выдала меня своему мужу! Сказала ему, что я беру с людей деньги и морочу им головы! А ведь я делал их счастливыми! Они готовы были заплатить любые деньги, потому что искренне верили, что те, кого они потеряли, возвращаются к ним! Пусть недолго, но верили!
И тут Никиту осенило.
– Так вы и есть тот самый экстрасенс? – прошептал он севшим голосом. – Которого папа в тюрьму посадил? А вы оттуда бежали?
– Бежал, бежал, – усмехнулся Вальтер. – И почти сразу рванул к Омиа-мони. Сначала у меня было одно дело в городе… Но оно сорвалось, мне помешали. Я решил не терять время и отправился в тайгу. Увидел тебя и понял, что судьба на моей стороне. Мне бы очень хотелось отомстить тебе за твоих родителей, но я отпущу тебя, клянусь, как только получу ветку Омиа-мони.
– Не верь ему! – крикнул дзё комо, приподнимаясь.
Карабин в руке Вальтера дернулся вновь, а на траве появилась еще одна горстка седого старого пепла.
Такого же, какой Никита видел в Буни. Мертвого праха…
– Ну! – крикнул Вальтер, с силой выкручивая руку Никите. – Иди к дереву! Веди меня!
Никита рванулся что было сил, но Вальтер вцепился в него поистине мертвой хваткой!
– Эй, пиктэ! – раздался вдруг громовой голос откуда-то со стороны. – Стой где стоишь!
Никита содрогнулся. Он узнал этот голос.
Это был голос врага!
Еще одного врага…
Огромный трехгорбый медведь в два прыжка подлетел к дереву, ухмыльнулся своей ужасной хитрой лисьей мордой, вздыбился на задних лапах – и перед Никитой оказался тот самый косматый, жуткий шаман, которого он видел перед своей дверью, потом возле лесной избушки, а потом – около завала стоящим за спиной Вальтера, когда вдруг выглянуло солнце – и короткая, безголовая тень внезапно протянулась от фигуры невесть откуда взявшегося шамана.
И вот он здесь…
Вальтер, не отпуская руки Никиты, резко обернулся на голос шамана – и отшатнулся с криком:
– Дегдэ!
Дегдэ?! Человек, чье имя значит «пожар»?
Тот, кто, очень может быть, отравил Улэкэн?!
Никита рванулся с такой силой, что Вальтер невольно выпустил его руку.
И тотчас вскинул карабин:
– Стой! Стреляю! Удрать решил?! От меня не убежишь!
Никита не думал сейчас ни о нем, ни о Дереве Душ. Он думал только о том, что перед ним стоит убийца мамы!
Он мчался к шаману и вдруг услышал, как позади щелкнул спущенный курок.
* * *
Если бы раньше кто-то сказал Никите, что человек может услышать свист пули, которая летит в него, он бы ни за что не поверил.
Теперь знал: может!
Потому что он сам это слышал…
Метнувшись что было сил вперед, он надеялся убежать от этой смертельной пули, которой предназначено было убить его, но тут Дегдэ вытянул вперед руки и прогремел:
– Дёлона! Окаменей!
Никита почувствовал, что его ноги страшно отяжелели. Он ощутил, что у него не осталось ни дыхания, ни возможности двигаться, ни теплоты в оледенелом теле. Он слышал гулкие удары своего сердца, которые отдавались в ушах… Похоже, будто молотом стучали о камень!
Однако глаза Никиты по-прежнему видели… более того: не в силах повернуть голову, он мог разглядеть все не только перед собой, но и вокруг себя!
Он даже самого себя видел – камень причудливой формы, в котором невозможно было узнать человека. И на этот камень совершенно нелепым образом была напялена прежняя Никитина одежда, которая почему-то не окаменела.
Неудивительно, что Вальтер таращится на него с таким изумлением!
– Ну ты даешь, Дегдэ… – выдохнул он.
Шаман не промолвил ни слова. Он только усмехнулся. Лицо его было холодным и безжалостным.
Вальтер, не сводя с него глаз, нагнулся и вынул из травы какой-то камешек.
– И пуля окаменела… – пробормотал он. – Что же это значит, а?
Узкие глаза Дегдэ сощурились еще больше. Теперь они напоминали два лезвия.
– Ты никогда не тронешь Омиа-мони! – прорычал шаман. – И не увидишь его!
– Так вот зачем ты прикончил мальчишку, – расхохотался Вальтер. – Я стрелял ему по ногам, а ты превратил его в камень, чтобы я не заставил его помогать мне! Ах вы, хранители священных артефактов! Люди для вас – ничто! Жалкий мусор!
– Я знал, что так случится, – буркнул Дегдэ. – Это они… – Он кивком указал на две жалкие кучки праха, оставшиеся от домового и дзё комо. – Они, неразумные, притащили сюда мальчишку! Я камлал, в огонь смотрел, с духами предков говорил. Они сказали, что враг, который может уничтожить Омиа-мони, снова на свободе. Этот враг – ты! Я решил тебя ждать. Но они… эти бедняги, – снова указал он на останки домового и дзё комо, – решили, что мальчишка унаследовал какие-то силы от своего прадеда-шамана и сможет защитить от тебя Омиа-мони. А потом поняли, что он – просто мальчишка, что не может ничего! И хотели его вернуть домой. Но я их прогнал, а ему велел сидеть и ждать. И Сиулиэ, которая слушала меня во всем – ведь я шаман из рода Медведя! – велела ему то же самое. Ждать!
– Чего ждать? – спросил Вальтер. – Или… кого?
– Кого, – ухмыльнулся Дегдэ. – Тебя!
– Я так и думал, – кивнул Вальтер. – Так и знал, что ты оставил мне мальчишку в качестве приманки. Ты надеялся, что, увидев его, я забуду про Омиа-мони и прежде всего вспомню о мести полковнику Зеленину, который посадил меня в тюрьму. Надеялся, что вернусь в город шантажировать Зеленина жизнью сына, выторговать у него обещание больше не преследовать меня. И пока буду этим заниматься, день, когда можно видеть Омиа-мони, минует… – Он захохотал. – Напрасно ты на это рассчитывал, Дегдэ. Ты меня недооценил. Месть важна, однако куда важнее – могущество! Оно дает власть! Ведь если я заполучу ветку Омиа-мони, мне не будет страшен Зеленин! Всей полиции мира не напугать меня и не взять! – Он расхохотался еще громче: – Ты хотел меня использовать, верно? Ведь ты тоже хотел отомстить Зеленину? Но решил сделать это моими руками. Отомстить за то, что Улэкэн ушла к нему! Ты ведь любил ее?
– Она была мне сестрой! – прошептал Дегдэ. – Моей младшей сестрой! Моя мать любила ее как дочь! Когда ее родители умерли, мы взяли ее к себе, она была у нас в семье поянго – самое младшее, самое любимое дитя! Мы выросли вместе. Мои родители знали, кем был ее дед. Мы надеялись, что она унаследует дар… А она ушла к этому русскому, вышла за него замуж и стала самой обыкновенной женщиной…
– И за это ты ее отравил? – резко спросил Вальтер.
– Лжешь! – взревел Дегдэ. – Это ты ее убил! Она сама сказала мне!
Никита почувствовал, что сердце его забилось изнутри о каменную клетку груди, словно готово было пробить ее. Он даже подумал, что оба его врага услышат этот грохот.
Но камень не дал трещины, и враги ничего не услышали.
– Что, как всегда камлал, в бубен бил? – ухмыльнулся Вальтер. – И на твой зов прилетела ее душа и открыла тебе эту тайну? Мальчишка вон тоже говорил, что видел ее душу в Буни! Чушь, чепуха! Все это смеху подобно!
– Твоя мать – хэдени, верно? – спросил Дегдэ. – И ты учил наш язык?
– Конечно! – вскричал Вальтер.
– Но ты учил его очень плохо, – презрительно бросил Дегдэ. – Ты не понимаешь, что означает твоя фамилия! «Солгин» по-нанайски – это не шаман, это «простой человек». И ты в самом деле – простой человек! Ты хотел получить от Улэкэн ее наследственный дар, дар великого шаманства, но сам-то ты в этот дар не веришь! Ты не веришь, что шаман может видеть духов и говорить с ними. Как же ты можешь увидеть Омиа-мони, Дерево Душ?! Ты всегда был и остался чужаком! И ты нам чужой, и мы тебе чужие. Наших тайн ты никогда не постигнешь, потому что хочешь получить их только для себя!
– А-а! – взревел Вальтер с ненавистью. – Значит, я чужак? Простой человек?! Не шаман? Ну и ты больше не будешь шаманом!
Он вскинул карабин, но выстрела не последовало. Снова щелчок курка – но Дегдэ вмиг обернулся медведем и одним прыжком скрылся в тайге.
А выстрела снова не прозвучало!
Вальтер чертыхнулся, отстегнул магазин карабина, заглянул в него, бросил, пошарил по карманам – и отшвырнул оружие, проворчав:
– Патроны кончились! Да ладно!
