Кеншин крутил в руках свёрнутый в трубочку лист бумаги, с которого только что зачитал информацию.
— Я не зря обратила внимание на его подчинённую, — Отомэ имела в виду случай на спарринге.
— Не сказал бы, что с Кэйран Аки всё понятно и однозначно, — приятным баритоном произнёс Хига. — Не будем спешить с выводами.
— Зато с Гиханом теперь решена хотя бы часть вопросов, — глаза Ронина над повязкой выдавали глубокую задумчивость. — Восстановленные из "путевого блокнота" записи это гарантируют. Также становится понятно следующее — кто бы это ни был, о наших порядках он осведомлён неплохо, но недостаточно.
В архиве и документах по магистру Гихану, попавшему среди прочих в область зрения особого отдела, не нашлось одной небольшой книжечки — "путевого блокнота". Место хранения документации осмотрели ещё раз, обнаружив остаточные следы дистанционного сторожевого дзинтая, давшего зацепки к дальнейшему расследованию. Но решающим моментом стало не это — для отслеживания чародея-хозяина потребовалось бы много времени. Когаку Йору, адепт-стажёр Кэйран Аки, добровольно пришёл в особый отдел и опросил провести глубокое исследование памяти. На основе его воспоминаний удалось восстановить записи из блокнота, пропавшего неизвестно куда.
Записи на самом деле содержали потрясающую информацию. Блокнот устроен таким образом, что фиксирует перемещения командировочного магистра, отправившегося за пределы Дзэнсина. При подробном исследовании записей выяснилось — магистр Гихан обратно в вольный город не возвращался! То есть совсем. Он отправился по делам своей лаборатории, но отметка о возвращении была подделана. Тот, на чьё имя она пришлась (это фиксируется в блокноте) не значился в списках магистров. Подделка получилась искусной, но тотальной проверки не выдержала. Загадкой оставалась ещё одна странность — в соответствии с записью, магистр Гихан отсутствовал в вольном городе больше десяти лет!
Магистр Ронин тут же отдал приказ о задержании неизвестного чародея, выдававшего себя за Гихана. Однако, тот предусмотрел возможность провала и успел сбежать. Вместе с ним исчезла Кэйран Аки. Оставалось решить — действовала ли девушка добровольно или находилась под воздействием. Магистрат очень интересовала настоящая личность "подменыша".
— Нам нужно узнать, кто это был на самом деле. Магистрат и лично Итто-сэн указали мне что это — задача первостепенной важности, — негромко, но твёрдо произнёс Хига.
— Я согласен с магистратом, — кивнул Канран. — Если узнаем его личность — поймём мотивы, — когда ему необходимо — магистр Мидасу мог быть очень серьёзным и здравомыслящим.
— Меня в равной степени занимают оба вопроса — мотивы Кэйран Аки и личность шпиона. Если мы выясним, что она действовала не по своей воле — сможем снять этот дзинтай. Если она помогала ему добровольно, — Хёмэн недобро прищурилась.
Кеншин откашлялся и обвёл присутствующих взглядом.
— Мнение магистрата и Итто-сэна очень важно, это не подлежит обсуждению. Но не стоит забывать о расследовании странных передач, ежедневно ведущихся из Дзэнсина и окрестностей, — он сцепил руки в "замок" и опустил на них подбородок. — Возможно, передачи связаны с событиями вокруг Гихана и Кэйран, но точной гарантии нет. Ресурсы особого отдела ограничены — мы не можем полностью охватить все направления. Придётся чем-то жертвовать.
Повисло тягостное молчание.
— У меня есть кое-какие соображения, Кеншин. Позволишь? — поинтересовался Хига Осаму.
Глава особого отдела только кивнул.
— Совершенно ясно, что магистр Кэйран проявляла совершенно нездоровый интерес к своим ученикам. Учитывая, что их взаимодействие с Гиханом не вызывает сомнений — этот интерес был и у шпиона. Не могу говорить точно, что именно их привлекает — данных нет. Медицинское обследование всей троицы не дало никаких результатов — обычные, для "тридцатки" адепты, со своими индивидуальными особенностями. Но! — тут Осаму поднял указательный палец. — Но. У аналитиков есть мнение: попытка убийства адептов — на самом деле не то, чем кажется. Вероятнее всего это часть какой-то сложной системы воздействия — точнее они смогут сказать после изучения работы стажёров с момента выпуска.
— Что ты предлагаешь? — поинтересовался Кеншин.
— Я знаю, что под наблюдение вы их взяли. А у меня есть предчувствие — за ними вернутся. Потому что это воздействие пока не дало никаких рабочих результатов. А вот когда даст — появится Гихан. Или Аки. Мы должны дождаться этого момента — накроем всех сразу.
Кеншин задумался. Собравшимся были видны только его глаза, остальное лицо скрывала маска. Но даже так было заметно, решение даётся ему не просто.
— Хорошо, — наконец произнёс глава особого отдела. — Давайте обсудим детали.
* * *
Хаш сидел на крыше одного из окраинных домов, свесив ноги вниз. Он ждал Рикко, назначившую ему встречу в таком странном месте и размышлял над событиями прошедших с момента выписки полутора недель. Светило яркое солнце, характерное для конца июля, рыжие пряди трепал лёгкий ветерок. Здание, оккупированное адептом, не отличалось высотой — стандартный трёхэтажный особнячок. Так что перед юношей открывался вид на десятки остроконечных и плоских крыш города, сливавшихся в сплошную равнину, изредка перемежаемую холмиками зданий повыше. В центре высилась гора магистрата и школы Сёгакко.
За прошедшие дни не было ни одного спокойного. Даже в больнице. После встречи с Итто-сэном, первым магистром, совершенно будничной и от того ещё более удивительной, их взяли в серьёзный оборот.
Обследования, бесконечные обследования. Анализы. Которых, кстати, не избежал и Когаку Йору. Амидо с Хашем были приятно удивлены, увидев последнего в больничной пижаме и узнав, что его заселяют в соседнюю палату. Он участвовал фактически во всех процедурах Талахаси и Кэйрана.
Всё это длилось четыре дня. Целей такого детального осмотра перед адептами никто не раскрывал, но троица догадывалась, в чём дело. Их едва на кусочки не разрезали. Однако никаких сенсаций медики не обнаружили. После чего пришлось девятую группу в полном составе выписывать.
Юноши обрадовались было такому повороту событий, но, как выяснилось, слишком рано. Сразу на выходе из дверей больницы за них взялся особый отдел, на пару с отделом дознаний. И началось…
Допросы, бесконечные допросы. Групповые и по одному. Тесты, сканирования памяти, выпытывание мелких подробностей. И так раз за разом, день за днём. Хорошо хоть в камеру не упекли, разрешали возвращаться домой в промежутках между "следственными мероприятиями". Девятая группа провела семь дней и даже пару ночей в стенах "комнат личных вопросов", как официально именовались дознавательные помещения.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
