Допросы, бесконечные допросы. Групповые и по одному. Тесты, сканирования памяти, выпытывание мелких подробностей. И так раз за разом, день за днём. Хорошо хоть в камеру не упекли, разрешали возвращаться домой в промежутках между "следственными мероприятиями". Девятая группа провела семь дней и даже пару ночей в стенах "комнат личных вопросов", как официально именовались дознавательные помещения.
Для Хаша "допросная неделя" слилась в какой-то невероятно затянувшийся день. Он почти не тренировался, с домашними общался скупо — к тому же мать с младшими решили уехать навестить родственников в Акиномори. Отец не лез с расспросами и Кэйран был благодарен за это.
У безумного графика были и свои преимущества — некогда раздумывать. Некогда осознавать. Некогда анализировать. Рыжий прекрасно понимал, если бы его оставили один на один со своими мыслями — ничего хорошего из этого не получилось бы. После поступков Аки рухнула часть его персональной вселенной, и юношу вполне могло погрести под обломками. Для окружающих, для следователей из магистрата её поступки были непонятны, преступны, опасны. Но вписывались в их картину мира. Хаш знал Аки с детства и был куда ближе к сестре, чем к отцу. То, что она сделала — дикость. Невозможная дикость. Произошедшее на полигоне приравнивалось в сознании Хаша к восходу солнца на Западе.
Юный ум гибок. Во всех отношениях. В самое опасное время ему не дали всласть поразмышлять и покопаться в своём прошлом — поэтому предательство Аки потускнело, стёрлось, но не забылось. Однако, оно не вызывало уже недоумённого ступора и страха, при попытках обдумать произошедшее.
Вчера, наконец, всё закончилось. Им официально объявили, что по поводу инцидента на Восточном полигоне к группе адептов-стажёров номер девять у особого отдела и отдела дознания нет вопросов. Гихана объявили чернокнижником и начали искать. Кэйран Аки получила статус "пропавшая без вести". И всё. Даже не "возможная соучастница". Магистрат вообще старался не распространяться об этом деле сверх необходимой меры. У всех адептов взяли подписку о неразглашении деталей.
Хаш подозревал, что без участия его клана в определении статуса Аки не обошлось. Кэйран не хотели лишних пересуд и их можно понять. Ему самому не хотелось, чтобы жители вольного города без нужды трепали языками имя его троюродной сестры.
Юноша сразу же назначил Рикко встречу… вернее, только изъявил желание встретиться, немного смущаясь — по сути они приходились друг другу никем, но Хаш чувствовал, насколько соскучился по этой вздорной блондинке и насколько её не хватает. Так вот, юноша с дрожью в коленках сказал, что неплохо бы повидаться — а то со всеми этими допросами и обследованиями никак не выходило. Рикко в ответ назвала место и время, чмокнула его в щёку и унеслась по своим делам. Рыжий чувствовал нечто неясное, волнующее, рождающееся где-то в самом центре груди ощущение, когда думал о Рикко. Он не понимал, что это, но чувство вызывало потрясающе приятные ассоциации.
На самом деле блондинка стала вторым фактором, который не позволил окончательно рухнуть внутреннему миру Хаша. Парень не знал, почему, но когда думал об этой девушке, трескающаяся реальность снова становилась целой.
В общем, несмотря ни на что, в будущее юноша смотрел с оптимизмом. Вина Аки не доказана, у него есть та, ради которой хочется быть, есть город, который видит в нём своего будущего защитника — бакалавра или даже магистра. Гихана поймают, Аки спасут. Всё будет хорошо.
От таких благочестивых размышлений рыжего отвлёк знакомый сочный смешок. Обернувшись, юноша увидел Рикко в своей повседневной одежде, скрестившую руки на груди.
— Чего смеёшься? — с наигранной обидой спросил адепт.
— У тебя просто такое лицо, когда ты задумываешься… лицо настоящего воина, — произнесла всё это Рикко с лукавой хитринкой в зелёных глазах.
Рыжий встал, подошёл и взял её руки в свои.
— Знаешь, я соскучился.
Блондинка ничуть не смутилась. Напротив, она словно ждала этого — провела кончиками пальцев по щеке Хаша, вздохнула.
— Я тоже скучала. Тоже. Но мне придётся ненадолго покинуть город, — с этими словами Рикко отстранилась от Хаша, подошла к краю крыши и принялась шутливо балансировать на небольшом ограждении.
— Зачем? На сколько? — адепт был искренне удивлён.
— Йору ведь передал тебе мои слова о том, что я докопаюсь до истины? И я докопаюсь. Пока ничего не могу тебе рассказать — фактов мало, но… — она опустила плечи, затем голову, словно решаясь на что-то. — Кажется, в городе есть ещё шпион. И с большой долей вероятности он — в особом отделе.
Кэйран застыл, поражённый этими словами.
— И ты… Зачем тебе это?
— Твоя троюродная сестра обучалась у мастера Шина. Я очень его уважаю, хотя не имею чести быть его стажёром. Пока ситуация с чернокнижниками не разрешится, Ягоро под подозрением. Если особый отдел обвинит его — Дзэнсин потеряет одного из своих лучших чародеев. Если это случится, чернокнижники нанесут городу непоправимый урон. У меня есть зацепки. Моя наставница — Хёмэн Отоме. Когда наберётся достаточно фактов, я пойду к ней.
— Ясно. Но… — Хаш замялся.
Рикко обернулась к нему, стрельнула зелёными глазами.
— Ты что-то хотел сказать?
— Это может быть опасно. Действительно опасно.
Юкиона пожала плечами.
— Вся жизнь боевого чародея — опасность. Так что мне из-за этого, бросить всё и уйти в монастырь?
— Просто знай — я за тебя волнуюсь, — тихо сказал Кэйран.
— Я знаю, — так же тихо ответила Рикко, подойдя вплотную. — Спасибо.
А потом она поцеловала адепта. Неумело, но без ложной робости. В момент, когда их губы соприкоснулись, Хаш от удивления широко распахнул глаза. Рикко засмеялась.
— Ох, у тебя тако-о-ой вид, — своим обычным, лукавым тоном протянула девушка. — Ладно, пошли, накормишь меня обедом. Смотри, пока меня не будет в городе — не шалить.
Юноша старался сохранять спокойное лицо и непринуждённый вид.
— Я постараюсь, — важно кивнул он.
В ответ раздался звонкий смех Рикко. Она взяла рыжего за руку и потащила к лестнице, ведущей с края крыши.
* * *
День пролетел незаметно. Юкиона ушла из города после полудня, таки стребовав обед с Кэйрана. Он не сопротивлялся, отнюдь — после произошедшего на крыше считал своим долгом окружить блондинку заботой. Адептка принимала его ухаживания благосклонно, но юноша постоянно чувствовал немного насмешливый, лукавый взгляд, которым девушка сопровождала все действия юноши. Что поделать, в этом была вся Юкиона Рикко.
До ворот проводить себя девушка не разрешила. Сказала, что за Хашем наверняка следят, а лишние глаза ей совсем ни к чему. Они расстались на шумной площади Сёгёгай, напротив Школы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
