— Слоун, подонок, я знаю, что вы с Оливией здесь! Не лучше ли выйти и покончить со всем разом. Я сделаю это быстро и чисто. — Луч фонарика забегал по ящикам. — Черт побери, да выходите же! Пора. Моя работа в том и заключается, чтобы покончить со всем этим. Я должен защитить будущее Элинор. Вы понимаете, что она нужна стране?!
Периферийным зрением Джаспер различил в свете фонарика очертания фигуры Диксона: тот осторожно шагнул в шкафчик.
— Дерьмо, — пробормотал он.
Итак, только что Хаггард, возможно, допустил большую ошибку — открыл не тот шкафчик. Преследователь сделал очередной шаг в темноту. Потом еще один. Свет фонарика, освещая ящики, заплясал наконец на носках ботинок Джаспера.
— Я знал, что вы здесь! — торжествующе вскрикнул Диксон. — Я знал…
Джаспер стремительно и сильно толкнул железную конструкцию. Металл противно заскрежетал, и стеллаж неожиданно и резко, словно от землетрясения, обрушился на пол. Стоявшие на полках ящики посыпались на Диксона, фонарик выпал у него из рук: луч его наконец бесполезно уперся в стену. Верх стеллажа скользнул по противоположной стене и застрял. Несколько ящиков, свалившись с полок, придавили Диксона. Он закричал от ярости и боли. Джаспер зажег свой фонарик и направил его луч прямо в глаза Хаггарда.
Диксон стоял на коленях, оказавшись в ловушке, образованной металлическими полками и стойками, со всех сторон его окружали ящики. Бумаги и папки валялись на полу. Диксон попытался поднять правую руку. В свете фонарика блеснула сталь: пистолет все еще был у Хаггарда.
Джаспер тотчас ослепил мерзавца. Тот попытался прикрыть глаза рукой, но для движений было очень мало места — кругом полки, ящики… Джаспер навалился на железный скелет стеллажа. Конструкция заскрежетала под его весом, но не поддалась. Тогда Слоун ударил Диксона в правое плечо. Тот снова застонал и выронил пистолет на бетонный пол. Отраженного от стен шкафчика света хватало, чтобы разглядеть: оружие теперь вне досягаемости Хаггарда.
— Джаспер!
В проеме двери заиграл луч еще одного фонарика.
— Все в порядке. — Перепрыгнув через стеллаж, Джаспер оказался у открытой двери и поднял пистолет. — Все в порядке.
— Как ты? — встревоженно спросила Оливия. — Ты не ранен?
— Нет. — Слоун посмотрел на Оливию. — Я просил тебя бежать, если ты услышишь какой-нибудь шум.
— Господи! И в этом заключался твой великий план, да? — в голосе Оливии звучало возмущение. — Джаспер, тебя же могли убить!
Бесполезно было возражать. Оливия явно не собиралась слушать никакие оправдания. Слоун осторожно взял у нее из рук фонарик и осветил шкафчик с завалом полок и ящиков и заключенным в нем Диксоном.
— Я всегда говорил, что самое главное — это правильно организовать хранение документации.
— Сейчас не время для глупых шуток, — зло отрезала Оливия.
— Верно, — не стал спорить Джаспер. — Сейчас пора завершить кое-какую работенку.
— О чем ты? — не поняла Оливия. — Надо немедленно позвонить в полицию!
— Но прежде чем вызвать полицейских, мы должны благополучно эвакуировать из этого проклятого хранилища папки, — он запнулся. — За исключением, разумеется, папок с материалами о мисс Ланкастер.
— Ящик с документацией уже на тележке.
Неожиданно внимание Джаспера привлек странный звук. Он направил луч на Диксона.
Хаггард по-прежнему стоял на коленях. Лицо его было мокрым от слез.
— Я делал все это ради нее, — прошептал Диксон. — Я делал это ради Элинор. Она нужна стране!
Глава 26
В ту ночь они жгли содержимое ящика Мелвуда Джила в большом камине Джаспера. Прожорливые языки пламени поглощали десятилетия фактов, слухов и крупнозернистые фотографии, снятые телеобъективом. Огонь уничтожал пожелтевшие страницы машинописного текста, составленного частным сыскным агентством еще двадцать лет назад. Горели и новые отчеты, выполненные уже на современном компьютере более изощренным в средствах частным детективным агентством.
Прежде чем отдать полиции в качестве вещественного доказательства папку с делом Ланкастер, Джаспер и Оливия сами внимательно изучили ее содержание. Работавший на Ролли частный детектив нашел вышедшего на пенсию инспектора полиции (имя которого не упоминалось), расследовавшего убийство Ричарда Ланкастера. Бывший инспектор проводил остаток своих дней в прекрасном уютном коттедже на морском побережье в Мексике. Он признался частному детективу, что с самого начала не сомневался в том, что Ланкастер отнюдь не жертва неизвестного грабителя. По утверждению инспектора, Ланкастер знал своего убийцу. Инспектор готов был также заключить пари на собственную пенсию, что убийцей был Диксон Хаггард. Однако доказательств, которые можно было бы представить прокурору, не было. Дело отложили за неимением улик.
Диксон признался в совершенном убийстве. Он явно гордился тем обстоятельством, что осуществил его в одиночку. Элинор Ланкастер правды не знала.
— Я беседовала сегодня с Тодом. — Оливия бросила в огонь очередной листок. — Он говорит, что из чувства долга еще какое-то время останется в команде Ланкастер. И сделает все, что в его силах, чтобы сохранить контроль над ситуацией. Но он не уверен, что Элинор как кандидату удастся избежать скандала.
— Ничего удивительного. — Джаспер поднял стакан с виски. — Полиция сообщила о признании Хаггарда в преступлении. Тот при этом заявил, что действовал исключительно по собственной инициативе. Он просто одержим Элинор Ланкастер.
— Она-то не виновата, но ей наверняка поставят в вину то, что она не ведает, какие грязные делишки вершатся у нее за спиной. Нелегко будет объяснить, почему она так неосмотрительно назначила менеджером предвыборной кампании человека, который убийством проложил ей путь в политику. Не очень-то выгодная демонстрация справедливости.
— Публика, — Джаспер слегка улыбнулся, бросая в камин очередную кипу бумаги, — не ждет от политиков особой справедливости, но в данном случае избиратели решат, что Ланкастер допустила глупый просчет.
— Как думаешь, Диксон не скажет полиции о том, что некоторые папки мы изъяли? — снова спросила Оливия.
— Он не видел, как мы вынесли ящик и поставили его в машину. Кроме того, в полиции могут подумать, что это он сам все уничтожил. Диксон не соображал, что творится вокруг.
Да уж! Диксон Хаггард, преданно и слепо влюбившись в Элинор Ланкастер, создал свой собственный мир, в котором выступал ее благородным рыцарем. Он все еще хныкал, когда полиция сажала его в машину.
Сайлас пришел в сознание вскоре после того, как Оливия с Джаспером спустились вниз, но продолжал лежать на полу до тех пор, пока за ним не прибыла машина «скорой помощи».
