— Есть, — ответил Вельзевул и посмотрел на меня очень внимательно. — Есть… но они так и называются, что гоняют по аду… Ад — это такая небольшая пещера, даже пещерка в самых недрах земли. Пещера эта существовала с первого дня творения, так что можно предположить, что о нашем будущем мятеже было не только известно заранее, но было все четко запланировано.
Я сказал с негодованием:
— Не поверю, что Всевышний настолько коварен!
— Возможно, — возразил он суховато, — это не коварство, а предусмотрительность? Ты же правитель, понимаешь… В общем, когда туда свергли мятежных ангелов, пещерка стала расширяться их усилиями. Когда же стали поступать первые люди, им пришлось расширять ад уже для себя… Теперь там места больше, чем здесь наверху.
Я вздрогнул.
— Ого!.. Вообще-то да, умерших больше, чем живых. Тогда да, гончим там бегать и бегать.
Он сказал быстро, уже видя, что сейчас повернусь и уйду:
— Разбойник Конрад Синезубый, что был осужден на вечные муки за убийства невинных, грабежи и поджоги, сейчас на земле убивает священников! За то, что не вымолили для него спасения перед его смертью.
— Дурак, — сказал я, — при чем тут священники? Он расплачивался за свои грехи.
— Он думал, — сообщил Вельзевул мрачно, — если священники отпустят ему грехи перед смертью, — то его сразу в рай. И теперь мстит, как он полагает, справедливо, за обман.
Я сказал надменно:
— Я дал рыцарское слово, что никого для тебя, исчадие ада, убивать не буду.
Он рыкнул:
— И не надо.
— Тогда о чем разговор?
— Убивай для себя, — проревел он, — объясняю еще раз, а то вижу, ты несколько туповат, смертный сэр принц! Они сбежали из моей тюрьмы, но сейчас уже в ваших землях! Где у меня нет никакой власти. Куда я вообще не могу и ногой ступить!.. И там они разбойничают, бесчинствуют и вообще… нарушают ваши законы! Тем самым бросая вызов вашей власти!
Я сказал зло:
— На мое самолюбие давите, сэр Вельзевул?.. Я на такие простые трюки не попадаюсь!
— Но разве вы не обязаны защищать…
Я прервал:
— Это не мое королевство! Не мои земли!
— Тогда где их правитель? Обращусь к нему.
— Сбежал, — процедил я сквозь зубы. — Ладно-ладно, нечего на мою совесть нажимать, она вообще-то у меня гибкая, в любую сторону прогнется, и хоть бы хны.
Он процедил точно так же, как и я, сквозь стиснутые челюсти, а они у него, как ковш камнедробилки:
— Значит, Всевышний ошибся, что вообще-то хорошо… даже прекрасно. Это доказывает, что мы не зря тогда отказались поклониться человечку из глины.
— А я не идеал! — отрезал я. — Есть и получше, посовестливее. У нас разнообразие в популяции, это обеспечивает лучшее выживание. Не то что у вас, одинаковых.
Он рыкнул:
— Да, это очень удобно, ссылаться на других, прятаться за их спины.
Он махнул огромной лапой и замолчал, от его массивной фигуры исходила как радость, что они оказались со своим бунтом правы, так и странная тоска, все-таки его заключенные плюнули на его законы, посмеялись над ним, отыскав способ побега…
Я спросил с великой неохотой, чувствуя, что делаю громаднейшую глупость:
— А что, они ходят везде и кричат, что убежали из ада?
Он поморщился.
— Напротив, смертный. Они таятся.
— Тогда как?
— Ты их найдешь по…
Я прервал, возвысив голос:
— Я не сказал, что берусь искать твоих сбежавших! Это твоя ошибка, твой промах. Я только спросил, есть ли возможность увидеть их сразу. Иначе их можно искать годами, а для этого нужны тысячи очень даже свободных и абсолютно ничем не занятых людей.
Он ответил почти смиренно, я видел, каких усилий ему стоит смирять свою гордыню, она так и не угасла с того дня, когда они восстали против власти Всевышнего:
— Дай твой меч, смертный. Я заменю тот глупенький рубин в навершии рукояти на подобный, однако добытый из руд со дна ада. Мечом с таким рубином ты убьешь любого выходца из ада, а еще он поможет узнавать этих людей.
Я сказал твердо:
— Этого мало. Разве что они все так и остались где-то вблизи этого болота.
— Не остались, — проревел он невесело. — Но наши рубины чуют их на расстоянии в десять ваших миль. Если не медлить, все будут зримы, и никто не успеет уйти достаточно далеко. Я уж не говорю, что вон та собачка, очень уж ее вид мне знаком, сумеет любого отыскать с легкостью.
Я спросил в лоб:
— А зачем это нужно мне?
Он развел громадными лапами.
— Разве ты не паладин?..
— Паладин, — согласился я, — но не дурак. Сотрудничество с силами ада грозит мне даже большим, чем потеря бессмертной души.
— Но как паладин, — возразил он, — ты должен защищать людей! А ваши священники даже не могут брать в руки оружия и защититься никак не могут.
— Тебе-то что? — спросил я.
— Я просто хочу вернуть обратно сбежавших преступников, — прорычал он зло. — Это неслыханно! И это позор. Если всех вернем, то моя репутация не пострадает… сильно. Но я понимаю твои сомнения, смертный…
— Понимаешь? Да что ты понимаешь, одноклеточный?
Он посмотрел на меня свысока.
— Разве в вашем обществе палачи не самые презираемые люди, что вынуждены прятать лица под масками?.. Однако необходимы, часть вашего устройства. Потому смотри на ад глазами умного человека, а не тупого простолюдина. Ад — для преступников, согласен?.. И преступники должны там оставаться столько, сколько велено по закону. И ни в коем случае не освобождаться по собственной воле! Когда из ваших тюрем удается сбежать какому-нибудь убийце детей, вы все негодуете и требуете немедленной поимки, а вот если из ада сбегает такой же или гораздо худший, полагаете его героем?
Я смешался, он заставляет посмотреть на мир другими глазами. В самом деле, в ад сбрасывают самых отъявленных преступников, но даже там не жгут всех одинаково, а каждому причитается по статьям, которые и на земле известны: клеветникам протыкают языки раскаленными гвоздями, сплетников держат в ямах с дерьмом, содомитам всаживают в зад раскаленные железные стержни, а педофилам бьют молотами по причинному месту… в общем, строго по закону.
— У нас тоже такое, — буркнул я. — Когда видят бегущего от городской стражи человека, все стараются помешать им поймать беглеца. А ему, напротив, дают убежище.
Он прогрохотал:
— Ну вот, видишь?
Я сказал с сомнением:
— Да вот только… помогая тебе, не войду ли в конфликт с силами Добра и Света?
Он буркнул с неудовольствием:
— А кто, по-твоему, наполнил ад доверху?
— А-а-а, — протянул я, — тогда я, помогая тебе, как бы помогаю силам этого… ну, как его, ага, Добра!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
