— Обязательно, — заверила Уитни, солгав на этот раз куда более гладко. — Да, и вот еще что, не могли бы вы пока держать в тайне как помолвку, так и ваше настоящее имя?
— Зачем? — сквозь зубы осведомился Клейтон, «Потому что вы придете в бешенство, узнав на следующей неделе, что я сбежала с Полом. Но если я публично оскорблю вас перед всеми соседями, узнавшими к тому же о нашей помолвке и вашем истинном положении в обществе, одному Богу известно, как жестоко вы способны отомстить!»
— Потому что, — осторожно пробормотала она, — если все узнают о вас… нас… они целыми днями только и будут заниматься тем, что распускать всякие слухи и сплетни и гадать, когда мы поженимся, а мне от этого будет лишь тяжелее на душе.
— Хорошо, пока сохраним все в секрете, — согласился Клейтон и, проводив Уитни к тому месту, где стояли лошади, без малейшего усилия поднял ее в седло.
Уитни схватилась за поводья, торопясь поскорее уехать. Но оказалось, что Клейтон еще не договорил, и девушка невольно сжалась от явной угрозы, отчетливо угадывавшейся под вкрадчивой вежливостью.
— Я дал вам время, поскольку вы сказали, что хотите привыкнуть к мысли о нашей женитьбе. Но если у меня когда-нибудь появятся причины считать, что время понадобилось вам для каких-то иных целей, уверяю, последствия придутся вам не по душе.
— Вы закончили? — осведомилась Уитни, скрывая испуг под маской высокомерия.
— Пока да, — вздохнул он. — Мы еще поговорим завтра.
Остаток дня Уитни провела с родственниками. Сознавая, что все ее будущее висит на волоске, девушка прилагала сверхчеловеческие усилия, чтобы улыбаться и мило беседовать с этими доброжелательными веселыми людьми и игнорировать к тому же настороженные взгляды отца. Как только все встали из-за стола после ужина, Уитни извинилась и поднялась к себе, стремясь поскорее уединиться.
Энн пришла к ней перед сном. Уитни, весь день умиравшая от желания обо всем рассказать тетке, вскочила с дивана, в отчаянии ломая руки.
— Тетя Энн, этот бессердечный тиран действительно намеревается вынудить меня выйти за него! Он так и сказал сегодня утром!
Устроившись поудобнее, леди Энн заставила Уитни сесть рядом.
— Дорогая, он не может вынудить тебя стать его женой. Уверена, что в Англии существуют законы, не допускающие этого. Насколько я понимаю, проблема заключается скорее в том, что станет с твоим отцом, если ты откажешься.
— Но отец не посчитался с последствиями, когда соглашался на помолвку, и я со своей стороны не испытываю ни малейшего желания учитывать его положение. Он никогда не любил меня, и моя любовь к нему угасла.
— Понимаю, — кивнула Энн, пристально наблюдая за девушкой. — В таком случае, вероятно, даже лучше, что ты так думаешь.
— Почему же?
— Потому что Мартин уже успел потратить деньги, полученные от Клеймора. И если ты откажешься соблюдать условия брачного контракта, его светлость, естественно, потребует возвращения денег. Поскольку твой отец не сможет этого сделать, он скорее всего проведет остаток своих дней в кишащей крысами камере долговой тюрьмы. Если бы ты сохранила к нему какие-то чувства, вряд ли могла быть счастливой с Полом, зная, что стала причиной несчастий отца. Но пока ты твердо уверена, что не чувствуешь за собой вины, не стоит никоим образом за него волноваться, не так ли?
Она вышла, оставив Уитни на растерзание мучительным размышлениям. Перед глазами девушки то и дело всплывал ужасный образ отца, грязного и оборванного, гниющего заживо в сырой тесной камере.
Выплатить деньги Клейтону Уэстморленду не представлялось никакой возможности. Правда, если они с Полом будут жить очень скромно, вероятно, сумеют за несколько лет отдать долг. Или еще лучше того: каким-то образом перехитрить герцога и довести его до того, что он сам откажется от помолвки, и тогда не придется возвращать деньги. Или их все-таки нужно отдавать в любом случае? Интересно, как вообще составляются брачные контракты?
И тут Уитни осенила неожиданная мысль. — Дядя Эдвард! — выдохнула она. Дядя Эдвард никогда не станет равнодушно смотреть, как Уитни вынуждают пожертвовать жизнью ради долгов отца! Возможно, он сможет ссудить Мартину Стоуну достаточную сумму для возврата Клейтону — чисто деловое соглашение. Она сама проследит, чтобы в качестве залога отец отдал поместье.
Но хватит ли у дяди Эдварда капитала, чтобы возместить Уэстморленду расходы? Если бы Уитни знала, сколько всего получил отец! Должно быть, очень много, иначе не хватило бы на дорогой ремонт, обстановку, две дюжины новых лошадей, жалованье десятку слуг да еще на погашение долгов отца. Двадцать пять тысяч? Тридцать?
Сердце Уитни упало — дядя Эдвард вовсе не так богат.
Войдя на следующее утро в спальню хозяйки, Кларисса увидела ее сидящей за письменным столом и с задумчивым видом грызущую кончик пера.
После недолгих размышлений Уитни начала писать. Глаза девушки сверкали торжествующим удовлетворением, пока она вежливо объясняла Клейтону, что вывихнула колено и поэтому вынуждена оставаться в постели. Она закончила письмо слащавыми заверениями в своем нетерпении увидеться с ним завтра утром, если, конечно, боль уменьшится. Подписавшись лишь своим именем, она откинулась на спинку кресла, поздравляя себя с ловким ходом.
Сама идея притвориться больной, осенившая ее была плодом чистого вдохновения, поскольку подобные повреждения были не только болезненными, но и медленно заживали. Завтра она пошлет герцогу еще одну записку с извинениями и добавит несколько убедительных деталей о том, как случилось воображаемое несчастье. Если повезет, она сумеет избегать его до самого возвращения Пола!
— Что вы наденете к приезду герцога? — спросила Кларисса.
Лицо Уитни осветилось улыбкой.
— Я не смогу увидеться с ним сегодня, Кларисса. И завтра, и послезавтра тоже. Послушай-ка. — Она быстро прочитала записку горничной. — Ну, как по-твоему? Неплохо?
— Скорее всего он поймет, что вы задумали, — сдавленно пробормотала Кларисса, явно вне себя от тревоги. — И тогда разнесет весь дом. Не хотелось бы мне в этом участвовать. Вам следовало бы посоветоваться с леди Энн, прежде чем затеять такое…
— У меня нет времени ее дожидаться, и тебе придется принять участие во всем этом, — терпеливо объяснила Уитни, — поскольку именно ты отнесешь записку.
Кларисса побледнела:
— Я? Но почему именно я?
— Пойми, мне нужно точно знать, что он скажет и сделает, а больше не на кого положиться.
— Да у меня сердце в пятки уходит при одной мысли о том, что он не поверит, — пожаловалась Кларисса, однако все же взяла записку. — Что, если он начнет расспрашивать о подробностях?
