Эсме засмущалась:
— Я же не специально — не знала, что он для вынимания осколков нужен.
Травница только вздохнула, порылась в принесенной исполнительной сестрой коробке, извлекла небольшие щипцы и, осторожно подцепив ими обломок болта, потянула.
Стрела поддавалась с трудом. К тому же раненый выбрал именно этот момент, чтобы подергаться, постонать и вообще всячески помешать Инге. Эсме с трудом удалось его удержать. Издевался этот квартерон, что ли?
Инге уже почти отчаялась, когда в неверном свете свечей блеснул темный наконечник. Кровотечение открылось вновь.
Травница тихо ругнулась и принялась судорожно рыться все в той же коробке, выискивая насыпанный в холщовый мешочек истолченный трут. Посыпать порошком рану, подождать несколько долгих минут.
— Зашивать будешь? — увлеченно заглянула через плечо сестры Эсме.
На несколько секунд наступила напряженное молчание: Инге пыталась разобраться, какие средства у нее имеются.
— Жил у меня тоже нет,— мрачно сообщила она, захлопывая ящичек.— Придется турундой воспользоваться. Посмотри: в шкафчике на дальней полке должна быть мазь из румянки.
Дальнейшие действия были отработаны до автоматизма — правда, на животных, нуда ладно, кого это сейчас волнует? Жгут из корпии обильно пропитать свежим сливочным маслом, вложить в рану. Сверху все обильно обработать поднесенной Эсме мазью — от воспалений. Туго забинтовать. Жаль, что нет свежеснятой шкуры теленка, ну да где ее сейчас возьмешь? Так что сейчас главное — потуже затянуть. Вымыть руки, убрать травы и лекарства — они не понадобятся в ближайшие несколько часов. А теперь повернуться к сестре и вкрадчиво поинтересоваться:
— Ну? А теперь, может, расскажешь, кого ты притащила домой?
А завтра надо будет купить курдючного жира и проверить запасы трав. Чует сердце, одним маслом не обойдешься, скоро понадобится касатик и змеиный горец. Такая рана будет заживать трудно и долго.
Эсме на миг закусила губу, подбирая нужные слова. Вот только рассказать так и не успела: в дверь громко постучали. И, судя по всему, ногой.
— Лерке! — радостно взвизгнула Эсме и рванулась к двери, в глубине души радуясь, что разговор временно откладывается.
Как ни странно, но она угадала. На улице стояла молодая черноволосая девушка в коричневом платье цветочницы. В отличие от своих сестер младшенькая Миисарт умудрилась поступить в гильдию и уже третий год успешно в ней трудилась. Какое-никакое, а жалованье получала.
Эсме радостно обняла сестру:
— Ты уже вернулась?
— Нет,— улыбнулась Лерке.— Еще в городе до сих пор — нам цветы завезли.
Тихий стон, раздавшийся из комнаты, всколыхнул ночную тишину.
Улыбка мгновенно исчезла с лица припозднившейся гостьи.
— Кто это у вас? — И, не дожидаясь ответа, Лерке проскользнула мимо Эсме.
Девушка проводила ее взглядом и легонько пнула ногой медленно закрывающуюся дверь. Похоже, теперь выслушивать нотации придется не только от старшей сестры, но и от младшей.
Эсме ничего не оставалось, кроме как подробно рассказать о знакомстве с квартероном и почему она, собственно, объявила его супругом.
...Висящий на шее лечебный амулет, купленный полгода назад у проезжающего через Дайхас мага, зацепился за воротник рубашки и наотрез отказывался вытаскиваться. Пальцы скользили по пуговицам, ладони перепачкались в крови, а упавший квартерон и не думал вставать. Ну или хотя бы шевелиться.
Каждый удар сердца отзывался оглушительным грохотом в ушах. Эсме и сама не могла бы сказать, когда наконец сдернутый с шеи амулет начал, активируясь, наливаться ровным зеленым светом. Вот только погас он практически мгновенно — над головой опустившейся на колени Эсме раздался насмешливый мужской голос:
— Не советую. Все равно он сейчас умрет.
Девушка вскинула голову и столкнулась взглядом с крепко сбитым троллем. Щеку его пересекал старый, давно заживший шрам, задевавший уголок рта, отчего казалось, что говорящий постоянно смеется. На плечо нежданный собеседник закинул тяжелый арбалет. Уже заряженный.
— Почему? — только и смогла выдохнуть она. Тролль пожал плечами:
— Я привык доводить заказы до конца. За раны мне никто не заплатит. И, кстати, девочка, свидетелей я не оставляю. Ничего личного, почтенный дон,— последние слова были адресованы лежащему без движения квартерону,— это просто выполнение заказа.
Эсме замерла, не в силах отвести зачарованного взгляда от говорящего. Тот медленно скинул с плеча арбалет. Опасно блеснул острый наконечник болта.
Когда в этой пьесе появилось новое действующее лицо, Эсме так и не поняла: с одного из многочисленных балкончиков прозвучал тихий смешок, и наивный девичий голосок поинтересовался:
— Месье, а вам никто никогда не говорил, что девушек обижать не рекомендуется?
Тролль вздрогнул, и арбалетный болт, сорвавшись с самострела, чиркнул по булыжной мостовой в опасной близости от ноги Эсме. В руке наемника блеснул короткий меч. Невидимая девушка не успокаивалась:
— Вас мама с папой совсем не воспитывали?
Тролль окинул взглядом улочку, убедился, что, кроме голоса, ничего другого проявляться не собирается, и, решив, что это всего лишь банальное чревовещание, шагнул к все еще пребывающей в ступоре Эсме.
На миг троллю показалось, что в сгущающихся сумерках блеснула молния, он зажмурился и неожиданно замер, не отводя потрясенного взгляда от вставшей между ним и «заказом» девицы. Черноволосая, стройная, в откровенном платьице: юбка до колен, плечи открыты, плюс ко всему — небольшие рожки, виднеющиеся в темных волосах.
Девушка хихикнула, крутанулась на пятке и весело поинтересовалась:
— Че уставился?
Раскрытый от удивления рот — это все, чего она добилась в ответ.
Девица взмахнула рукой, и в ее ладони появился крепко зажатый свиток.
— Контракт подписываем или обойдемся устной договоренностью?
— Что?
— Да ладно, расслабься, договоренность классическая: душа в обмен на сто тыщ мильонов и Карлсона в придачу.
— Какого Карлсона? — выдохнул тролль.
Девица скривилась и бросила на Эсме какой-то непонятный взгляд. То ли настороженный, то ли убеждающий в чем-то.
Когда она перевела взор на убийцу, на губах ее вновь играла улыбка.
— Обычного. С пропеллером. В окно вставите вместо вентилятора. Хотя на кой вам вентилятор, если будет сто тыщ мильонов?
Тролль непонятливо замотал головой, пытаясь найти в этих словах толику логики. Если логика и наличествовала, то была она запрятана так далеко, что с первого взгляда и не разглядишь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
