в помощники, ты сам так захотел. — Ты же знаешь, что мне Громов нужен! И причины тебе тоже известны…
Разведчик вздохнул.
— Ой, Витя, да брось. Мое мнение — ты занимаешься ерундой.
— Выявление скрытой угрозы это ерунда?
— Угроза? От Громова? — разведчик усмехнулся. — Твое начальство обозначило моему командованию приоритет. Громов был там, его опыт весьма полезен при патрулировании. Случившееся в горах — вот это важно, а твое недоверие к парню и мелкие придирки… Они безосновательны. Это паранойя! Громов — настоящий солдат, возможно, даже герой. Да, в его биографии есть странности, но он не сделал ничего такого, за что его стоит посадить под замок и потрошить мозг. Я наслышан о твоем упорстве в таких делах, о методах, которые ты применяешь и о результатах. Но сейчас, ты ошибаешься.
Кикоть слушал и все больше понимал, что между ними как-то незаметно выросла преграда. Конечно, структуры крупные, совершенно разные, влияние тоже. Да, в связи с последними событиями стало ясно, что разведка сильно промахнулась и села в лужу. Будут внутренние расследования, полетят погоны. Но это будет происходить параллельно с решением проблемы на войсковом уровне. Сейчас им нужно как можно скорее восстановить контроль над зоной ответственности. Комитет уже дал добро, а он, майор, сам того не заметив, потерял инициативу. Начальник косвенно его об этом предупредил.
— С чего ты это взял? — с вызовом спросил майор. — Громов, никакой не герой. По неизвестной причине, он уже не первый раз оказывается в самой гуще событий и выходит сухим из воды. Я должен докопаться до правды.
— Штаб уже дал добро! — пояснил Игнатьев. — Я видел копию указания. Кстати, как мне сказали, ваш полковник Афанасьев того же мнения. Разве он тебе не сказал?
Кикоть, несмотря на свой опыт и суровый характер, несмотря на нестандартное мышление, впервые не нашелся что сказать. Он шумно выдохнул, отвернулся в сторону. Постоял несколько секунд.
— Я не понимаю… Почему именно он, Саша? — подумав, спросил Кикоть. — Пленных еще пятеро, все они были там и все видели. Бери других, а Громова оставь мне!
— Нет. Остальные не то. И ты знаешь, почему… Громов сам по себе другой!
Чекист понимал, но не хотел этого признавать.
— Твою мать! — загремел он. Персонал медчасти, что был в коридоре, забеспокоился. — Я очень недоволен тем, что именно ты взялся за это дело и переступил мне дорогу! Не ожидал от тебя такого! Хорошо, забирай себе Громова. Разведывательная операция в данный момент и впрямь важнее. Однако, сразу скажу, я не отступлюсь. Как только все завершится, я продолжу дело. А пока, я все равно буду наблюдать за его действиями. И мой тебе совет, сделай то же самое.
И не дожидаясь реакции капитана, майор развернулся и направился к выходу из медицинской части. Игнатьев проводил его задумчивым взглядом — он догадывался, что так будет и был готов к этому. Ничего страшного не произошло — всего лишь небольшие разногласия между сокурсниками… Действительно, конфликт интересов.
У капитана на сегодня была запланирована еще куча дел.
Так уж получилось, что написанный им рапорт, лег на стол начальника штаба. Был изучен и вынесен на совещание. Офицеры признали, что предложение использовать ефрейтора Громова в разведывательной операции действительно имеет смысл. Конечно, это создаст свои проблемы, но зато могло сэкономить кучу времени. Тот район действительно сложный — пускать туда вертушки опасно. А территория настолько большая, что там можно блуждать несколько суток. Капитана Игнатьева представили к новой должности и намекнули, что если все пройдет успешно, то в самое ближайшее время ему придется сменить четыре маленьких звезды, на одну большую.
С самого начала, когда Виктор только-только ввел его в курс дела и рассказал про случай на сборном пункте, он понял, что сокурсник слегка перегибает палку. Да, Громов интересный солдат, не без вопросов. Психолог Светлана Владимировна это подтвердила. Но если вдуматься, то станет ясно, что все, что сделал ефрейтор, шло исключительно во благо. Молодой боец демонстрировал то, что делало советского солдата лучшим в мире.
Таких бы бойцов как Громов побольше бы. Для начала батальон и они уже горы свернули бы. Оставлять такого парня в какой-то богом забытой воинской части, просто бессмысленно.
Следующие сутки обещали быть очень сложными и напряженными…
* * *
Когда обозначенное капитаном время истекло, было раннее утро. Почти в пять утра меня бесцеремонно разбудили. Игнатьев прислал за мной двух солдат.
Вообще, за прошедшее время мою рану основательно подлатали, она немного затянулась. Конечно, по-хорошему нужно недели две покоя. Без нагрузок, без рывков. Будь я обычным солдатом, меня бы уже давно оставили в покое и списали бы по состоянию здоровья. Так должны были поступить еще в прошлый раз, но опять звезды не сошлись. Моя проблема замалчивалась, потому я все еще находился здесь, чего тут думать?
Перед самой выпиской, мне наложили плотную повязку, все тщательно зафиксировали и на всякий случай обезболили. Плюс, дали с собой. Все это было сделано с такой перспективой, чтобы сразу же вернуться обратно в медчасть и долечиться, как оно и положено.
Ровно в пять пятнадцать утра, для всего личного состава, задействованного в операции, был проведен подробный инструктаж. Для разведки это обычное дело, да и для меня тоже. Помню, сам всегда разбирал со своими парнями наиболее возможные сценарии и проблемные вопросы.
Старшим разведывательной операции был назначен майор Шишкин, его заместителем капитан Игнатьев. В тот квадрат, где нас держали в плену, выдвигалась малая колонна техники, состоящая из четырех «коробочек» БТР-70, одной «шестидесятки», грузовика с боеприпасами и другим барахлом. Имелось две рации «Р-159», для обеспечения связи с командованием. Вроде бы здесь не было никаких залежей руды, но высокие горы и многочисленные перепады высот, сами по себе не способствовали качеству радиосвязи.
Количество задействованного личного состава насчитывало тридцать человек. Все были опытными ребятами — ну, судя, по словам Игнатьева. А так не знаю.
— Товарищи солдаты, сержанты и прапорщики! — громко произнес майор Шишкин. — Задача у нас простая, но очень ответственная — проследовать по маршруту до предгорья, найти малозаметный вход в ущелье. У нас имеются карты, но вглубь мы не заходили, потому как долгое время условно считалось, что там ничего нет. Вертушки сопроводят нас до гор, дальше сами. Не секрет, что решением вышестоящего командования, с нами поедет бывший пленник, кто не только смог сбежать сам, но и вывел из-под
