я почувствовал, как время остановилось. Это продолжалось всего несколько ударов сердца. Затем секунды снова побежали, словно торопясь наверстать упущенное.
— Теперь эти цветы никогда не завянут, — сказала Елизавета Федоровна.
Я одобрительно кивнул. Девушка полностью овладела своим магическим даром. Я вспомнил, что сказал мне сегодня утром Игорь Владимирович. Он точно знал, что в скором времени Елизавета Фёдоровна вернётся в Столицу. Кажется, это время настало.
Словно услышав мои мысли, Елизавета Фёдоровна отдёрнула занавеску над одной из полок.
— Я разбила все эти ужасные фигурки, — сказала она. — Еще вчера меня как будто что-то толкнуло, и я, не раздумывая, сделала это.
— Ваш магический дар подал вам знак, — улыбнулся я. — Вы правильно сделали, что прислушались к нему.
— Мне кажется, это нужно отпраздновать, — задумчиво кивнула девушка.
И вопросительно посмотрела на меня.
— Я тоже так думаю, — кивнул я, — но праздновать мы будем не здесь. Дайте мне руку.
Я взял Елизавету Федоровну за руку и подвел ее к двери.
— Вы хотите увезти меня отсюда магическим путем? — догадалась девушка.
— Да, — просто ответил я. — Вы готовы идти со мной?
— Готова, — решительно кивнула Елизавета Федоровна. — Только я боюсь, что у меня не получится.
— А вот бояться не нужно, — мягко улыбнулся я. — Впрочем, это не важно. Моей уверенности хватит на нас двоих.
Так и получилось. Не задумываясь, я открыл дверь. Мы вместе шагнули вперед и оказались на крыльце дома Померанцева. Перед нами лежал тихий и пустынный Каштановый бульвар, а из-за двери за нашей спиной слышались громкие веселые голоса. Это мои друзья вовсю праздновали Мишино новоселье.
— Где мы? — удивленно спросила Елизавета Фёдоровна.
— В Столице, — улыбнулся я, — именно в этом доме жил скульптор Померанцев. А теперь здесь живёт мой друг Миша Кожемяко, его невеста Настя и домовой Семен. Уверен, что они нас уже заждались.
— Тогда не будем заставлять их ждать еще дольше, — рассмеялась Елизавета Федоровна.
Войдя в гостиную, мы застали восхитительную картину. На большом столе теснились бокалы и закуски. Друзья так увлеклись беседой, что не сразу заметили наше появление.
А когда заметили, то бросились обниматься, вопя восторженно и неразборчиво. В моих руках чудесным образом оказался бокал с игристым. Взглянув на Елизавету Федоровну, я обнаружил, что она тоже держит бокал. Но и это было не самым удивительным.
В доме Померанцева чудесным образом исчезла кухня. Вместо нее в дверном проеме я увидел круглый зал Незримой библиотеки. Шаман Акатош весело помахал мне рукой. Входить в гостиную он стеснялся.
Кстати, та дверь, через которую я ушел в поместье Елизаветы Фёдоровны, тоже никуда не делась. Она была открыта настежь. Только вместо гор за ней виднелась пыльная африканская саванна.
По саванне бродил домовой Семён. Он старался не отходить далеко от двери, чтобы не потеряться.
— Вот это, я понимаю, настоящие магические посиделки, — одобрительно кивнул я.
Миша тут же принялся знакомить Елизавету Федоровну с Настей. Я уже был знаком с невестой Миши. Когда-то она работала продавщицей в магазине купца Сойкина. Миша встретил ее, когда мы вместе искали загадочный эликсир сущности. Вместе Миша и Настя смотрелись очень необычно: широкоплечий, светловолосый богатырь и хрупкая брюнетка. Но при этом они выглядели удивительно подходящей парой.
Я поднял бокал.
— Выпьем за ваше новоселье и скорую свадьбу.
Мы дружно чокнулись. В комнате раздался хрустальный звон. Я сделал глоток, и пузырьки газа защипали язык.
— Я думаю, что за свадьбу мы пьем не в последний раз, — лукаво улыбнулась Настя.
— И когда я себе девушку найду? — вздохнул Сева.
— Непременно найдешь, дружище, — рассмеялся я. — Ты же теперь мастер. Главное, поменьше увлекайся книжками. Пожалуй, попрошу Библиуса, чтобы он пускал тебя в Незримую библиотеку не чаще одного раза в неделю.
— В Древнем Риме встречу друзей полагалось отмечать молодым вином, — важно сказал Библиус.
— Смешанным со сладкими водами Тибра, — подхватил я.
— Вот именно, — невозмутимо кивнул хранитель библиотеки.
Он небрежно взмахнул рукой. Из круглого зала в гостиную выплыла знакомая бронзовая чаша.
— Акатош снова доверил тебе свою волшебную посуду? — изумился я.
— Разумеется, — ответил Библиус, — мы же друзья.
Чаша подлетела к нам и повисла в воздухе.
— Это Чаша Выбора, — объяснил Библиус остальным. — Тому, кто делает из нее глоток, судьба дает выбор. Правильный или неправильный, этого никто не знает. Да это и неважно.
Чаша медленно полетела по кругу. И каждый сделал глоток. Даже домовой Семен, который ради этого вернулся из африканской саванны.
Когда Чаша Выбора дошла до меня, в ней осталось совсем немного вина. Я улыбнулся. Свой выбор я сделал давным-давно и не собирался его менять. Осушив чашу, я отставил ее в сторону и тихо спросил Елизавету Федоровну:
— Хотите посмотреть мастерскую скульптора Померанцева?
Глаза девушки вспыхнули любопытством.
— Конечно, хочу, — сказала она.
Мы поднялись на второй этаж и остановились перед напольными часами в тяжелом деревянном корпусе.
— Волшебный мир впусти, — отчетливо сказал я.
В стене рядом с часами появилась старая дверь. Я открыл ее и пропустил Елизавету Федоровну вперед.
Без уродливых гипсовых масок бывшая мастерская выглядела вполне уютно, но Елизавета Фёдоровна задумчиво покачала головой.
— Неужели скульптор провёл в этой комнате несколько лет?
— Так ему хотелось, — усмехнулся я. — В этом мире случаются и не такие чудеса. Сегодня я видел, как домовой стал бродягой и путешествовал из одного мира в другой, а одна симпатичная девушка на моих глазах превратилась в Летописца и при этом не перестала быть симпатичной девушкой. Знаете, что я думаю?
— Что? — спросила Елизавета Фёдоровна, глядя мне прямо в глаза.
— Я думаю, что каждый вообще может стать кем угодно. Было бы только желание и смелость.
Я шагнул к Елизавете Фёдоровне и увидел, что в её серых глазах засверкали золотистые искорки.
* * *
— Вы тут целуетесь? — деловито спросил за моей спиной домовой. — Целуйтесь, я не буду вам мешать. Только верёвку возьму.
— Зачем тебе верёвка? — рассмеялся я.
— Крокодила хочу поймать, — поведал мне домовой. — Библиус поймал, а я чем хуже?
С этими словами домовой исчез, и мы остались вдвоём.
— Александр Васильевич, а вы можете прямо отсюда открыть
