вниз по ступеням, стараясь идти как можно ровнее. Голова прояснилась, но вот с желудком было хуже.
Я нервно посмотрела на Хаю.
– Не уверена, что смогу ехать верхом.
– Следовало подумать об этом, прежде чем утолять жажду бочкой корвы, – сказал Дравен с притворной вежливостью. Он подошел сзади и, не слушая возражений, подсадил меня в седло.
Я посмотрела на него с раздражением:
– Там не было бочки!
– Пять кружек, значит, – отмахнулся он. – Не важно. Ты явно не умеешь с этим справляться.
– Алкоголь на меня никогда не действовал, – пожаловалась я. – Я никогда не пьянела. – Я мрачно наблюдала, как он отвязывает пегого коня, берет лошадей за поводья и ведет нас к воротам. – Даже в храме, когда Мерлин заставила меня попробовать элусию.
– Элусия? – Дравен выглядел впечатленным. – Слышал, что она вызывает галлюцинации. Сильная штука.
– Может, для кого-то, но не для меня. Я ничего не почувствовала, когда ее выпила.
Разве что разочарование.
Дравен посмотрел на меня внимательным взглядом:
– А это было до или после того, как ты начала принимать лекарство?
– После. Я принимаю его уже много лет. Это первый раз… – Мой голос затих. – Ох…
– Удивительно, правда? Сколько всего, на что может повлиять мощный настой. – Он говорил с сарказмом.
– Да. – Я подумала о своих волосах. – Так что, теперь я могу напиться?
– Как и другие смертные, да. – На этот раз голос Дравена звучал сухо. – Наслаждайся ужасным похмельем, которое тебя ожидает.
– Молчи, стражник, – сказала я с притворной важностью. – Принцесса может подумать, что ты за нее переживаешь.
Он умолк.
И это было к лучшему, потому что голова начала раскалываться.
Глава 21
Хотела бы я сказать, что такой идеальный вечер продолжила не менее идеальная ночь.
Но вместо этого я провела часы в темноте, свернувшись клубком рядом с ведром у угасающего костра, очищая желудок, слишком усталая и слишком слабая, чтобы хоть немного отползти.
Сначала я сочувствовала Дравену, которому приходилось выслушивать мои стенания.
Но потом он улегся на свою постель, бросив на меня взгляд, полный жалости с оттенком сарказма, и, похоже, почти сразу заснул.
Через пару часов я ему уже завидовала.
В конце концов спазмы прекратились, и я смогла отползти в свою палатку, чтобы погрузиться в беспокойный сон.
А когда я проснулась, все изменилось.
Дравен кричал, чтобы я немедленно поднималась.
Я с трудом села в своем спальном мешке и протерла глаза. Когда я опустила руки, то замерла.
Мои руки были покрыты узорами. Они извивались, сплетаясь в сложный узор линий и форм. Я провела пальцами по этим знакам. Они мягко светились в темноте моей палатки, сверкая, как серебряная краска.
Я откинула полог палатки и вывалилась наружу, чувствуя панику и замешательство. Может быть, это видение вызвано корвой?
Но как только я вышла на свет утреннего дня и увидела, как Дравен взглянул на меня, а затем замер, я поняла, что линии на руках – не плод моего воображения.
– Что это? – спросила я, потирая руки, как будто могла смахнуть эти узоры.
При свете серебро стало немного менее ярким, но узоры продолжали мерцать и вихриться.
Дравен все еще смотрел на меня, и не только на мои руки. Он рассматривал меня полностью.
Я провела пальцами по волосам. После беспокойной ночи они висели спутанными паклями. Я перекинула несколько прядей через плечо и посмотрела вниз, на свои неопрятные локоны. Мой дыхание со свистом вырвалось из горла.
Цвет был даже более выраженным, чем вчера. Настоящее серебро, жидкий металл, который блестел и сверкал, как и знаки на моих руках.
Я посмотрела на свои руки, запястья, ладони, вытянув их перед собой, и поняла, что это еще не все изменения. Моя кожа стала более бледной, почти прозрачной. Она приобрела золотистый оттенок, которого раньше не было. Я пошевелила руками, наблюдая, как моя кожа блестит и сияет на свету.
– Что это? Что со мной происходит? – Мой голос был охрипшим, слова требовательными.
Как будто Дравен мог мне ответить. Как будто он мог объяснить это.
Тем не менее я ожидала его вердикта с бешено бьющимся сердцем.
Он смотрел на меня, его зеленые глаза пылали, затем он глубоко вздохнул и провел обеими руками по своим густым черным волосам.
– Я не вижу ни когтей, ни рогов, – только и сказал он, прежде чем отвернуться и начать запрягать лошадей.
* * *
Я так была поглощена своей внешностью, так увлеклась изучением своей кожи и знаков на руках, что поняла, что что-то не так, только к вечеру.
Дравен вынудил нас ускориться. Мы были в пути весь день, почти не останавливаясь.
Когда солнце село, мы нашли поляну и остановились, чтобы разбить лагерь.
Я соскользнула с Хаи, с нетерпением разминая ноги. Но когда я обернулась, Дравен все еще сидел на коне, и выражение его лица было странным.
Я подошла ближе. Он смотрел в пустоту, его глаза были тусклыми и стеклянными.
– Дравен! – Я хотела коснуться его ноги, но мужчина вздрогнул. Когда он посмотрел на меня, я увидела, что его лоб прорезали морщины, а под глазами залегли тени.
Я выругалась себе под нос. Несмотря на его попытки отмахнуться от раны, как от мелкой царапины, было очевидно, что с Дравеном что-то серьезное.
Он с трудом сполз с лошади и, потеряв обычную грацию, побрел к дереву, чтобы на него опереться.
– Ты нашел вчера целителя? – Я почувствовала укол вины. Я была так поглощена своими проблемами, что даже не поинтересовалась.
Он покачал головой, потом откашлялся.
– Все они были на фестивале. – Его голос звучал глухо.
Я провела языком по губам.
– Понимаю. Сегодня рана беспокоит тебя больше. Это очевидно.
– Все в порядке, – настаивал он, как я и ожидала. – Мне просто нужно поесть и отдохнуть.
– Как скажешь. – Поколебавшись, я подошла, чтобы его поддержать. Он бросил на меня гневный взгляд и оттолкнул – не грубо, но так, чтобы я поняла: не стоит пытаться снова.
Я облегченно вздохнула. Если он может смотреть на меня с такой яростью, значит, он точно не умирает.
Я принялась разжигать костер и готовить еду, игнорируя Дравена, который сидел, ссутулившись, на ближайшем бревне.
По крайней мере, у нас было достаточно пищи. Я проверила вьючного коня – несмотря на то что Дравен не нашел целителя, он, очевидно, пополнил запасы. В сумках было мясо оленя, завернутое в толстую восковую бумагу, овощи и хлеб. Мешки с ячменем, овсом, фасолью и другими злаками были пополнены. В другой сумке лежали круглые головки желтого сыра и
