Мальчик чуть не упал, увидев в слабом утреннем свете костлявые окровавленные пальцы, покрытые грязью, судорожно вцепившиеся в решетку, и смертельно-бледное лицо.
— Ты Филипп? Меня зовут Роберт Кастелл, меня бросили сюда, как и твою мать.
— Как она? Как вы, мсье?
— Она с трудом держится. Послушай меня. Ты должен пойти в Дархэм-Ярд и найти мою жену Мэри Кастелл. У мисс Джонс. Скажи ей, что со мной обращаются хуже, чем с убийцей, что моя жизнь в опасности. Она должна пойти к моему другу Джеймсу Оглеторпу и молить за меня. Запомнил? Оглеторп! Скорее, пока нас не заметили стражники. Если я буду спасен, то и твоя мать будет спасена. Я даю тебе слово. Беги! Беги!
Филипп так и подпрыгнул на месте. Новость его ошеломила. У мальчика закружилась голова. Он плохо ориентировался в Лондоне и не знал, куда бежать. Тогда он отправился в «Красный мундир» и рассказал обо всем Кену Гудричу.
— Дархэм-Ярд, говоришь? Я знаю, где это! Я провожу тебя. Надо торопиться!
Кен оставил лавку на попечение жены и пошел с Филиппом разыскивать мисс Джонс. Они спустились через Клеркенвелл к Темзе.
Дархэм-Ярд простирался между Стрэндом и рекой.
Придя в квартал моряков и торговцев, они принялись спрашивать, где живет мисс Джонс, но безрезультатно. Гудрич решил расспросить жителей домов, стоявших вдоль Стрэнда. Они обходили дом за домом, пока наконец не нашли тот, что был им нужен.
Мисс Джонс жила наверху в маленьком домике, перед которым раскинулась небольшая квадратная лужайка. Ночью выпал снег, и четверо ребятишек забавлялись, играя в снежки. Мисс Джонс была вдовой лет пятидесяти.
Она сказала Филиппу и Кену, что Мэри Кастелл скоро придет.
Друзья прождали целый час. Супруге Кастелла было двадцать восемь лет. Еще красивая, несмотря на усталое лицо, она чуть не упала в обморок, когда Филипп повторил слова ее мужа.
Заливаясь слезами, она говорила, что постоянно подает прошения в суд по делам о несостоятельности, чтобы ей разрешили видеться с мужем, но клерки всякий раз отвечают, что управляющий тюрьмой Флит Бэмбридж пожаловался, что Кастелл задолжал за проживание и пытался его подкупить.
— Я обратилась к типографу, которому Роберт должен пятьдесят фунтов. Но он решил, что я пытаюсь разжалобить его, придумывая разные истории, и отказывается действовать до тех пор, пока ему не заплатят.
— Надо обратиться к мсье Джеймсу Оглеторпу, как велел ваш муж! — воскликнул Филипп. — Сейчас речь идет уже не о его свободе, а о его жизни!
— Мсье Оглеторп — настоящий друг, — согласилась Мэри Кастелл. — Он подписался на два экземпляра книги Роберта о римских виллах, чтобы нас поддержать. Только он живет в Годалминге, в Суррее! Это более чем в сорока милях отсюда! У меня нет возможности туда поехать.
— Поеду я! — воскликнул Кен Гудрич. — Филипп, отведи мадам Кастелл и детей в «Красный мундир». Марсия займется ребятишками, пока вы вдвоем вновь попытаетесь поговорить с мсье Кастеллом.
Кен уверял Мэри:
— Мадам, если этот мсье Оглеторп хотя бы наполовину такой сердечный человек, как вы говорите, я смогу его убедить все бросить, приехать в Лондон и спасти вашего мужа и несчастную Шеннон!
Мэри Кастелл поцеловала ему руку. Она рассказала, как найти поместье Вестброк, где жил Оглеторп.
— Хорошо! — сказал Гудрич. — Собирайте ребятишек и следуйте за этим юным мужчиной!
Филипп спросил:
— Но как вы доберетесь до Суррея?
Кен Гудрич улыбнулся:
— Если понадобится, то ползком!
В «Красном мундире» Марсия Гудрич радушно приняла семью Кастелла. Ребекка тоже проявляла заботу о малышах.
Филипп вместе с Мэри Кастелл вернулся на Флит-лейн и издали показал ей на зарешеченное окошко на уровне земли, за которым томились двое заключенных.
— Цистерна высотой в двенадцать метров.
— Но как же он добирается до решетки?
— Я даже не решаюсь думать об этом.
Мэри Кастелл хотела броситься к окошку, но Филипп удержал ее.
— Стражники, охраняющие ворота, стоят слишком близко. Если кто-нибудь задерживается около решетки, они, заподозрив неладное, вмешиваются. Надо действовать утром, при смене стражников. Я хожу туда каждый день. Еще одна ночь ожидания, и я обещаю вам, что вы увидите и услышите своего мужа!
На следующее утро Филипп сначала подошел к окошку один, чтобы удостовериться, что архитектор добрался до решетки.
Он присел на корточки:
— Мсье Кастелл? Мсье Кастелл?
Никакого ответа.
Филипп удалился.
— Его еще там нет, — сказал он Мэри Кастелл. — Он должен был услышать мой голос. Подождем немного. Через пять минут Филипп повторил попытку.
«Глаз Каина» по-прежнему оставался темным и молчаливым.
Филипп подходил к окошку много раз. За это время улица стала многолюдной.
— Сегодня придется уйти ни с чем.
— Нет!
— Мы придем завтра. Поверьте мне, не стоит искушать дьявола… Только подумайте, что будет, если стражники обнаружат, что мсье Кастеллу удалось связаться с внешним миром!
На следующее утро Филипп вновь слился с землей на Флит-лейн.
Никого.
— Мсье Кастелл! Я здесь вместе с вашей женой Мэри! Если вы меня слышите, мсье Кастелл, дайте знать!
Филипп несколько раз повторял свои отчаянные призывы.
— Ничего не понимаю! — сказал Филипп.
— С ним что-то случилось!
— Если он не может подняться к нам, мы можем еще раз попытаться с ним связаться.
— Как?
— Написать ему. По крайней мере, дать знать, что мсье Оглеторп спешит во Флит.
Послание было написано на клочке бумаги, которую Филипп обвязал вокруг небольшого камешка.
— Я брошу его завтра.
— Нет, сегодня! Немедленно!
Мэри Кастелл была в такой степени отчаяния, что не могла смириться.
Стоял холодный, дождливый день. На улице было меньше народу, чем обычно, так что стражникам Флит, стоявшим метрах в пятидесяти, была очень хорошо видна решетка.
Филипп решил пойти вдоль реки. Оказавшись на уровне «глаза Каина», он бросил камень. Камень покатился, подпрыгивая на неровной мостовой, закрутился и застрял между двумя прутьями.
— Что за чертовщина! Если я пойду опять, меня заподозрят.
— Вода рекой течет! Она смоет чернила на записке! Пойду я!
И Мэри Кастелл буквально сорвалась с места. Филипп даже не успел ей возразить. Дойдя до окошка, она сделала вид, будто вывихнула щиколотку, поскользнувшись на мокрой мостовой, оперлась плечом о стену и резким движением каблука толкнула камень. Он тут же исчез в застенке.
Камень полетел, стукнулся о противоположную стену, перевернулся в воздухе и упал с двенадцатиметровой высоты, приземлившись с глухим стуком.
