– Веди себя достойно! На колени, моррон, и мы сохраним тебе жизнь! – пробасил воин-вампир в темно-синей рубахе, находившийся у Дарка за спиной справа.
– Будь паинькой, и больно тебе не сделаем! – поддержал товарища кровосос в ярко-желтых тонах, приблизившийся к моррону на пару шагов слева.
– Мы оценили твой юмор, а теперь на колени, мразь заозерная! – опустился до сквернословия вампир с мечом и кинжалом, видимо, бывший не только верным солдатом клана Мартел, но и пылким приверженцем Шеварийской Короны. – У тебя еще есть шанс умереть доброй смертью… без долгих мук!
Дарк был совсем не уверен, что победит, но не исключал и такую возможность. Противников трое, они хорошо вооружены и превосходят его в скорости, ведь их доспехи хоть и тяжелы, но не сковывают движений. Единственное, что мог противопоставить им моррон, была хитрость, иногда принимаемая дилетантами в ратном деле за недостойную рыцаря подлость и коварство.
Враги не стали неторопливо приближаться к застывшей точно посередине между ними жертве, давая ей тем самым шанс одуматься и пасть на колени, а одновременно набросились на моррона со всех сторон, быстро сократив дистанцию, кто стремительным бегом, кто мощным прыжком. Впрочем, иного начала боя Аламез и не ожидал. Понимая, что не сможет ни увернуться от одновременных ударов с трех сторон, ни убежать от троицы более быстрых противников, ни парировать голыми руками их атаки, моррон избрал самый простой и эффективный способ защиты.
В самый последний момент, когда рукоять меча летящего на него вампира и две дубинки в руках подбежавших кровососов должны были уже опуститься на его голову, Аламез быстро упал на спину. Позволив неумехам-врагам отдубасить друг дружку, Дарк затем, резко поджав по себя ноги, оттолкнулся от земли и встал в полный рост. Поскольку вампиры шеварийского клана с опытными бойцами редко сталкивались и никогда еще не становились жертвами воинских уловок, то не смогли вовремя остановиться и не только побренчали по доспехам товарищей оружием, но и звучно столкнулись лбами. Двое при этом не удержались на ногах и упали, третий вампир каким-то чудом сохранил равновесие, но оказавшийся у него за спиной Аламез тут же помог стойкому солдатику встретиться с землей. Бой редко выигрывается замысловатыми приемами и изощренными финтами; простейшая подсечка сбила кровососа с ног, а элементарный залом кисти с последующим рывком позволили Дарку разжиться дубиной, оружием, малопригодным для борьбы с вампирами, но зато способным отразить удары как смертоносного меча, так и когтистых лап.
Едва выхватив оружие из рук поваленного наземь противника, Аламез собирался отскочить, ведь бой не закончился, а только начался, однако просчитавшиеся однажды вампиры во второй раз атаковали быстро, уверенно, со знанием дела и, самое страшное, сообща! Один из кровососов вскочил и, отвлекая на себя внимание Дарка, издал громкий рык прямо над ухом моррона, за что тут же и получил окованной железом рукоятью дубины по белоснежным клыкам. К несчастью Аламеза, возникшей заминкой умело воспользовался другой кровосос, тот самый, которого Дарк увидел первым и в руках которого было острое оружие. Вместо того чтобы подняться на ноги, коварный шевариец подполз к Аламезу чуть ближе и, слегка приподнявшись с земли, нанес роковой режущий укол кинжалом, практически решивший исход скоротечного боя. Острое и тонкое лезвие прошло вскользь снизу вверх по ноге моррона, легко распоров мышцы с ее наружной стороны от колена до бедра. Из глубокой, дошедшей до самой кости раны тут же хлынула кровь, обильно оросившая и лицо, и кирасу коварного кровососа, не додумавшегося сразу отскочить или хотя бы закрыть рот.
Кровь воинов Одиннадцатого Легиона – смертельный яд для вампиров, именно по этой причине опытные кровопийцы, сражаясь с морронами, никогда не пускают в ход клыки. Шеварийцы резко отпрянули назад, с ужасом наблюдая предсмертные муки хлебнувшего отравы соратника. Его руки интенсивно тряслись, вздуваясь и лопаясь, как гнойники, во многих местах; тело билось в предсмертных конвульсиях, а из перекошенного, широко открытого рта, издающего надсадный хрип, шла грязно-желтая пена вперемешку с кусками разъедаемых внутренностей.
К сожалению, Дарк не смог воспользоваться возникшей заминкой. Большая потеря крови мгновенно лишила его сил, а распоротая до кости нога подкосилась, не состоянии удержать вес тела. Аламез повалился на спину и тут же потерял сознание, однако проигранный им бой вовсе не был окончен…
Напуганные ужасной смертью товарища вампиры довольно быстро пришли в себя и, в страхе за собственные жизни, решились нарушить приказ командира, то есть не пленить, а добить сильно раненного моррона. Принятый из рук умершего в муках кровососа меч уже взмыл над головой Аламеза, чтобы отделить ее от плеч, однако не полетел вниз, а выпал из обессилевших рук. В голове палача торчал топор, небольшой, но острый топор наемника-северянина. Он был брошен с такой силой, что не только расколол, словно орех, толстую броню шеварийского шлема, но и вошел в лоб все еще удивленно моргавшего вампира по самую рукоять. Какую-то пару секунд, растянувшихся на целую вечность, неудачливый палач все еще стоял на ногах, пытаясь перед смертью сообразить, что же с ним произошло, а затем повалился наземь и навсегда распрощался с жизнью.
Последний из троицы вампир не растерялся, быстро подхватил меч и стал озираться по сторонам, высматривая притаившегося в кустах наемника из далеких, лежащих за высокими горами северных земель. Впрочем, предатель-северянин и не думал таиться. На всякий случай прикрывшись щитом от возможного броска кинжала, он сам вышел на середину поляны и, потрясая в правой руке другим топором, встал напротив вампира из клана Мартел. Шевариец довольно часто сталкивался с наемниками-вольногородцами и был весьма удивлен, что раньше никогда не примечал среди бородатых северян такого низкорослого крепыша, которому и кольчуга-то доходила аж до колен.
– Ну чо, пиявка, начнем, что ль? – смачно плюнув на держащую топор ладонь, спросил Грабл Зингер, за последний час убивший уже третьего шеварийского вампира и нескольких наемников, которых он, впрочем, и за противников-то не считал.
Глава 10
Под стенами Кенерварда
Дарк очнулся, но был в том не уверен и поэтому не спешил открывать глаза, боясь, что любое действие с его стороны спровоцирует ужасный кошмар, из которого спящему не так-то и просто выбраться. Моррон отчетливо помнил, что с ним произошло, до того самого момента, как он лишился сознания от большой потери крови. И поэтому пение птичек да мягкий шелест листвы, которые он слышал, приятные запахи лесной свежести, которые чуял его нос, и нежные прикосновения ветерка, которые ощущала кожа его щек, просто не могли быть явью. Скорее всего, они являлись лишь преддверием страшного сна, своеобразной приманкой коварного повелителя сновидений, сначала завлекающего жертву картинками иллюзорной идиллии, а затем насылающего на голову спящего жутких, кровожадных чудовищ в зверином иль человечьем обличье.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
