значит сидеть в сырой одежде. Физика, восьмой класс: при испарении происходит охлаждение. Эх, каким бы счастьем было сейчас читать учебник физики, а не это вот все… Да она бы даже экзамен по физике сдала! Лишь бы очутиться дома, в своей комнате, за своим столом…
Она вздохнула. Уже не скрываясь, под ревнивым взглядом Шона, потрогала лоб Маркуса. Жара нет. Впрочем, это и так было понятно, вон какой бледный (оттого, кстати, и брови показались чересчур черными), просто захотелось убедиться.
— Целителя бы… Маркус слишком долго без сознания… — В задумчивости она чуть не погладила его по волосам. Спохватившись, отдернула руку.
— Лэр Маркус, — подал вдруг голос Шон.
— Что? А, да, лэр Маркус… Слушай, какая разница⁈ Сейчас он просто человек, раненый, которому срочно нужна помощь.
Шон несогласно мотнул головой:
— Между лэром, то есть одаренным, и НЕ лэром, то есть не одаренным, разница не просто существенная: она непреодолимая.
Позади язвительно фыркнул Дилан:
— Пф, непреодолимая! Да Вэлэри в самый смерч побежала за твоим лэром Маркусом… Пока ты тут отсиживался.
— Я же не знал! И между прочим, если бы не я, вы остались бы снаружи!
— Ага, и твой лэр Маркус тоже.
— Стоп-стоп! — Чувствуя себя рефери, разводящим бойцов, Лера вытянула руки в стороны: — Все молодцы. Маркус остановил смерч, мы с Диланом вытащили его самого, а Шон не позволил закрыть ворота. Мы отличная команда!
Дилан снова фыркнул, а Шон, обиженно поджав губы, уставился в пространство. «Команда», блин.
— Лиа Вэлэри! — Загребая ногами зерно, подошла Алли. — Смотрите! Мы похожи на вас.
Она протянула куклу. Порванное тряпичное лицо, из дыры выпирает что-то вроде ваты… У самой Алли к царапине на лбу добавилась вторая — на щеке — и синяк на подбородке.
— И он тоже! — Алли едва ли не с восторгом ткнула пальцем в Маркуса. — Он та-ак на вас похож.
Лера в замешательстве опустила взгляд на Маркуса. Ну да, ссадина на его лице побагровела и заметно опухла. И все равно он красавчик, куда ей до него. Со своими рубцами она больше на рваную куклу смахивает.
— Папа говорит, — продолжала меж тем Алли, — что похожие люди больше нравятся друг другу.
Кровь прихлынула к щекам. Краем глаза отметив застывшую позу Шона, и молясь, чтобы в неярком свете ее смущение осталось незамеченным, Лера сдержанно кивнула:
— Конечно, они ведь лучше понимают друг друга. Вот вы с сестрой наверняка очень дружны.
— Уже нет! — Алли возмущенно оглянулась на Росу. — Она жениха себе нашла!
Лера прыснула от неожиданности и поспешила сменить тему:
— Садись. Попробуем твою куклу подлечить.
Наблюдая, как она заправляет «вату» и разглаживает ткань, Алли пояснила:
— Это я упала на Тэри, вот она и порвалась. Мама зашьет… А вы тоже упали?
— Нет, меня собаки покусали… Держи! Пока лишь так. Потом сделаете новое личико.
— Зачем новое? Тэри и так лучшая!
Алли обняла куклу, улыбнулась, разглядывая ее, и вдруг, придвинувшись ближе, громким шепотом спросила:
— А кто из этих троих ваш жених?
* * *
Жену Алерайо узнал не сразу. Растрепанная женщина с безумными глазами и в порванном до середины бедра платье никак не могла быть его приветливой и благовоспитанной женой. Таких здесь, на разрушенной площадке с детскими горками, было десятка два: и мужчин, и женщин. Кто-то метался среди останков беседок и шатров, заглядывал под каждую тряпку, под каждый обломок; кто-то кричал, взывая к небесам; кто-то бродил, потерянно и бессмысленно…
Мимо прошла пожилая грисса. Бессвязно бормоча, она повторяла чье-то имя. Потом Алерайо услышал свое.
Хриплый чужой голос, странная походка… Конечно, он не узнал жену. Его Авила говорила ласково и певуче, шаг ее был легок и плавен, а эта странная женщина с широкой полосой грязи на лице шла медленно, вперевалку, будто на каждом шагу ноги ее подламывались, и надрывно, по-вороньи, выкрикивала его имя.
И все же это была она. Его жена. Его Авила.
Алерайо кинулся к ней и подхватил, когда она споткнулась.
— Их нигде нет, — Авила подняла черные, с сумасшедшим блеском, глаза.
Алерайо смахнул с ее мокрого лица выбившуюся из косы прядь.
— Конечно, их здесь нет, — он старался говорить твердо. — Здесь негде укрыться, поэтому все ушли на взрослые горки, к магам.
— Там тоже… Я искала… — Она зарыдала.
— Ты не могла увидеть всех… Наверняка девочки уже бегут домой: знают ведь, что беспокоимся! Мы просто разминулись.
Авила замерла на миг, потом вскинула голову и впилась в Алерайо жадным, полным надежды взглядом:
— Правда?
— Конечно! Я еще осмотрюсь, а ты отправляйся домой, может, нагонишь их.
Он даже не закончил фразу, как рот Авилы вдруг скривился и из глаз снова брызнули слезы.
— Пат на выходе… Он сказал бы…
Алерайо оцепенел, прижимая к себе трясущееся холодное тело жены. Вязкая слюна забила горло, не давая дышать. Значит, ему не почудилось. Когда въезжал в маленькую долину Капли, показалось, будто мелькнуло знакомое лицо и кто-то окликнул. Если это был Пат, их возница, он не упустил бы девочек… Они здесь.
— Я найду их, слышишь? Все будет хорошо…
* * *
Шуршало разворошенное зерно, потихоньку съезжая вниз. Две женщины вполголоса переговаривались, кто-то постанывал, дети смолкли.
Алли ушла к сестре. Теперь они сидели бок о бок, но, судя по насупленному виду младшей, внимание Росы было по-прежнему приковано к «жениху».
Лера исподтишка глянула на Дилана и Шона. Уже в норме. Нет, ну надо же было Алли такое спросить! «Кто из этих троих ваш жених?»… Но, признаться, приятно, что хотя бы малышка считает, будто у нее может быть жених, да еще и на выбор… Эх, и почему она промямлила: «Никто»? Надо было сказать: «Все трое». Шон так здорово выглядел с отвисшей челюстью… Впрочем, Дилан слишком уж закашлялся, вдруг бы такой ответ его добил. Да и сама она… Сгорела бы от смущения. И ведь всего-то невинное девчоночье воображение, а сколько эмоций!
Один только Маркус спокоен остался. Патри-иций… Скорее бы уж в сознание пришел.
То и дело, проверяя его пульс и дыхание, щупая лоб, Лера сталкивалась со смятенным взглядом Шона. На долю секунды оба замирали, будто надеясь, что второй скажет что-то ободряющее, но потом отводили глаза. Сказать было нечего.
Наконец, не выдержав, Лера предложила выбираться. Шон и Дилан поддержали ее,
