— Все будет хорошо. Мы справимся, Кейт. Я знаю. Я собираюсь победить это.
И я ему верю. Он такой убедительный и сильный. Как он не сможет?
***
Его химиотерапия начинается на следующей неделе. К счастью, они выбрали более агрессивный подход. Препараты, которые они будут использовать, токсичны. Я вздрагиваю, просто думая об этом. Кэролайн, жена Сэма, едет с ним на первую процедуру, а на следующий день я буду там, чтобы провести выходные. Этот семестр превращается в дерьмо. Все, о чем я думаю, это быть с ним.
Когда я прихожу в его квартиру, он уже в постели. Шторы задернуты, и он спит. Я не хочу его будить, поэтому стою в дверях и смотрю на него. Он красивый. Его полные губы и прямой нос прижаты к подушке, и мне хочется наклониться и поцеловать его, но я не двигаюсь с места. Простыня стягивается с его тела, обнажая торс, и я думаю о том, что скрывается под этой великолепной кожей. Как может что-то такое уродливое, такое гротескное расти внутри всего этого великолепия? Я прикрываю рот, чтобы ни один звук не вырвался наружу. Желание поцеловать его ребра почти заставляет мои ноги двигаться вперед. Я хочу быть той, кто заберет у него все это. Смешно, я знаю, но, тем не менее, я так чувствую. Думаю, можно сказать, что это мой защитный инстинкт. Если бы я могла дотронуться до каждой частички его тела прямо сейчас, не разбудив его, я бы это сделала. Хотел бы я впитать его, впитать в себя и сохранить его там навсегда. Я поворачиваюсь и быстро убегаю, пытаясь выбраться оттуда, чтобы не разбудить его своими рыданиями. Мне чертовски тяжело держать себя в руках, когда я рядом с ним.
Вибрация в кармане заставляет меня вытащить телефон. Это Дженна.
— Привет, — я сглатываю.
— Ты в порядке?
— Ага. Просто небольшой срыв. Он спит, а я его даже не разбудила.
— К чему тогда слезы?
— Потому что я смотрела на него, лежащего там, и…
Я снова в отчаянии, рыдаю.
— Ш-ш, все в порядке, — воркует она. — Все будет хорошо, Кейт.
Дрожащим шепотом я говорю:
— Я так не думаю, Дженна.
— Кейт, возьми себя в руки. На карту поставлено очень многое, особенно тот парень рядом. Соберись.
Я громко всхлипываю и тру глаза кулаком.
— Ты права. Ты права.
— Ему нужно твое счастливое лицо, а не какая-то плакса в его жизни прямо сейчас.
— Я знаю. Я плачу только рядом с тобой.
— Ты можешь плакать у меня на плече в любой день недели, но если ты когда-нибудь сделаешь это перед ним, я лично надеру тебе задницу.
Я снова потираю лицо.
— Хорошо. Ты можешь. Я могу даже помочь тебе.
— А теперь иди внутрь и заползай в постель с этим мужчиной.
— Но ему нужно поспать.
— Слушай меня, идиотка. Он нуждается в тебе! Ему нужно, чтобы ты обняла его, так что ложитесь в эту кровать, обхвати его руками и прижмитесь к нему всем телом. О, и сначала загляни в ванную, чтобы убедиться, что у тебя нет енотовидных глаз и неприятного запаха изо рта.
Это заставляет меня смеяться, и я даже фыркаю.
— Хорошо, босс.
— Иди уже.
Прокравшись в ванную, я мою глаза, убирая все следы енота, а затем чищу зубы.
Вернувшись в спальню, я не позволяю себе никаких болезненных, слезливых мыслей. Я раздеваюсь и забираюсь под одеяло, а затем обнимаю Дрю.
Он поднимает голову и улыбается.
— Привет, детка. Ты лучшее, что я видел за последние годы. Боже, ты ощущаешься так хорошо.
Его рука крепко прижимает меня к себе и прижимает мою голову к его груди.
— Как ты себя чувствуешь?
— Буквально уничтожен. А так в порядке.
— Да?
— Да. Они давали мне всевозможные препараты для противодействия побочным эффектам, и пока все хорошо, за исключением проклятой усталости.
— Тогда спи. Я здесь и достану тебе все, что тебе нужно.
— Единственное, что мне нужно, это ты. — Он целует меня в макушку. — Я скучал по тебе.
— Я скучала по тебе сильнее.
— Как твои занятия?
Он всегда так беспокоится обо мне и о том, как я со всем этим справляюсь.
— Мои профессора потрясающие. Я в порядке.
— Хм. Приятно слышать.
— Спи, детка. Я здесь, с тобой, если я тебе понадоблюсь.
— Люблю тебя.
— И я тебя.
Я прижимаюсь губами к его груди.
Я не думала, что устала, но, находясь в объятиях Дрю, рядом с ним, должно быть, я достаточно расслабилась, чтобы заснуть. Когда я просыпаюсь, в комнате кромешная тьма. Он все еще спит, так что я выскальзываю из постели и потрясена, увидев, что уже больше десяти. Мне нужно приготовить что-нибудь поесть, потому что мой желудок только что громко зарычал, как у Тигра Тони. Затем я посмеиваюсь про себя, думая, что все, что вероятно, мне в конечном итоге придется есть — замороженные хлопья. Я сомневаюсь, что Дрю покупал продукты из-за всего происходящего. Но я получаю большой сюрприз, когда я открываю холодильник. Он забит продуктами. Поэтому я улыбаюсь и иду работать.
В меню есть курица и клецки, а также домашний куриный суп с лапшой. Это две вещи, которые я умею готовить и готовлю хорошо. Моя мама научила меня делать их, когда я была маленькой, и это две мои специальности. Дженна всегда клянчит их у меня, и Дрю тоже их любит. Я почти закончила с обоими, когда он появляется на кухне.
И тогда я понимаю, что облажалась. Он выглядит зеленым. А это бьет меня по лицу. Запах!
— Вот дерьмо!
Я включаю вытяжку и зажигаю пару свечей, но ущерб уже нанесен.
— Мне очень жаль. Я не подумала. Я была голодна и подумала, что они станут для тебя отличным угощением.
На нем мои любимые линялые джинсы и футболка, и он говорит:
— Я просто посижу минутку в машине.
Теперь я вообще чувствую себя идиоткой.
— О, нет. Я открою окно. Запах должен исчезнуть очень быстро.
— Все нормально. Мне просто нужно немного воздуха.
Я зарываюсь руками в волосы. Как, черт возьми, я могла быть такой чертовски глупой? Мужчине только что сделали массивную химиотерапию, он борется с тошнотой, а я здесь готовлю пир. Какая тупица!
Моя первая задача — проветрить помещение, поэтому я открываю пару окон и зажигаю еще несколько свечей. К счастью, все, что я готовила, готово. Я выключаю все это и выбегаю на улицу, чтобы проверить Дрю.
Он сидит в своей машине, откинув голову на сиденье.
— Ты в порядке?
— Просто вспотел. Меня так тошнило, я заливал эту гадость.
— Боже. Приятно знать, что твоя невеста идиотка, а?
Он немного смеется.
— Всему виной учеба, детка.
— Спасибо, что не сердишься.
— Как будто я когда-нибудь мог быть таким с тобой.
— Ты никогда не злишься на меня. Почему это?
Его голова все еще откинута назад, а глаза закрыты. Он пожимает плечами и говорит:
— Какой цели это могло бы служить? Гнев только порождает гнев. Я злюсь на тебя, потом ты злишься на меня, и это превращается в порочный круг. Будет лучше, если я проанализирую свои чувства и разберусь с ними.
Я стою прямо возле его машины, разговариваю с ним через его окно. Я прислоняюсь к раме, думая о том, что он говорит. В этом так много смысла, но большинство из нас реагируют до того, как осознаем, что происходит. Мы не останавливаемся и не слушаем, что говорит другой человек.
— Как, черт возьми, ты стал таким умным и интуитивным?
— Нет. Я просто мыслитель.
— Тогда я рада, что влюбилась в мыслителя. А раз уж ты влюбилась в вонючку, я пойду проверю, не пахнет ли в квартире до сих пор.
Я вижу, как его тело дрожит, когда он смеется.
— Кейт, поцелуй меня первой.
Наклоняясь, я прижимаюсь губами к его губам, затем вбегаю внутрь.
Запах уходит, и Дрю возвращается. Хорошо, что зеленого человека больше нет.
— Я думаю, что буду одним из тех людей, на которых влияют запахи. Некоторых это устраивает, но я уже могу сказать, что не собираюсь быть одним из них.
Положив руки ему на плечи, я говорю:
— Если это один из побочных эффектов, я обещаю не готовить в твои худшие дни.
— Странно то, что я чувствую, что могу что-нибудь съесть.
