Он аккуратно положил струг на место и смахнул стружки, еле сдержавшись, чтобы не чихнуть. В тисках стоял почти готовый лук — прямой, плоский, предназначенный для военного использования. Горгас провел пальцем по изгибу и поразился его гладкости. Кто-то хорошенько попотел. Зачем? Какой смысл делать лук лучше, чем предписано военной спецификацией? Все равно никто не заметит и не оценит… прошу прощения, брат, никто, кроме нас с тобой. Значит, ты либо превратился в педанта, либо завел себе ученика, для которого не хватает работы. И то, и другое не очень хорошо. Так же как и иметь брата — главу отдела военного снабжения, который следит за тем, чтобы тебе платили вдвое больше, чем остальным. Бардас понятия не имел, что за ним присматривают; его бы удар хватил. Горгас мысленно посмеялся над наивностью брата. Хороший ты человек, Бардас, только немного не от мира сего.
Он вышел из сарая, закрыл за собой дверь, пересек двор и вошел в дом. Там тоже пусто. Не было не только людей, но и мебели. Горгас вспомнил скудную обстановку в доме брата в Перимадее. Все же, размышлял он, оглядывая комнату, нужен особый талант для того, чтобы устроить беспорядок в такой спартанской обстановке.
Он покопался в вещах брата, пока не нашел, что искал. Свиток материи, спрятанный под матрасом, в котором лежал редкий и очень ценный Гюэлэн. Бардас ни за что бы не ушел без него. Помимо денежной стоимости, это был один из самых лучших мечей, и никакой фехтовальщик не расстался бы с ним по своей воле. Если меч все еще здесь, значит, Бардас вернется. Горгас сел на единственный неудобный стул — да, надо признать, плотник из тебя никудышный, братец, — и начал ждать.
По той или иной причине Венарту совсем не хотелось заниматься делами. Но выбора у него не было. Надо было платить и получать деньги, следить за погрузкой, читать фрахтовые контракты и накладные, закупать провизию перед отъездом; а кроме него, заниматься этим некому.
Закон подлости гласит, что, чем больше у тебя дел и чем меньше времени, тем больше сложностей возникает в процессе их выполнения. Людей, которые должны ему деньги, не было дома, зато кредиторы преследовали повсюду. И им было невдомек, что, чем больше времени они тратят на разговоры с ним, тем позже он соберет деньги. Потом Венарт не мог найти людей, чтобы загрузить товар. Когда наконец нашлись несколько тунеядцев и бездельников, согласившихся выполнить работу, и Венарт пошел на таможню, оказалось, что глава порта отсутствует и появится неизвестно когда. Потом обнаружилась ошибка в декларации судового груза, из-за чего ее пришлось переписывать (но клерка, который это сделал, не оказалось в офисе, а все остальные были слишком заняты и не могли принять срочный заказ), у поставщиков не было изюма, а цена на шпагат волшебным образом за ночь подскочила с трех квотеров до десяти. Все указывало на то, что город, который так невзлюбил Венарта, теперь почему-то упорно не желал с ним прощаться.
— Жиропот, — пробормотал последний лавочник в городе, задумчиво почесывая подбородок. — Жиропот. Может, найдется чуть-чуть. Спрос на него небольшой.
Венарт досчитал до десяти.
— Тогда вы не могли бы посмотреть? — предложил он. — Мне нужно как минимум два галлона. Возьму три, если есть.
Лавочник пожал плечами.
— Если и есть, то только в подвале, — ответил он. По тону было непонятно, то ли он просто констатировал факт, то ли намекал на то, что подвал закрыт или что он боится идти туда из-за пауков.
— Не будете ли вы так любезны спуститься и посмотреть?
— Пожалуй, спущусь, — смилостивился лавочник. — Зайдите завтра, скажем, в полдень.
Венарт тяжело вздохнул, пытаясь подавить раздражение, которое копилось в нем последние двадцать минут.
— Хорошо. Спрошу еще у кого-нибудь.
Он развернулся, чтобы уходить, и почти вышел, когда лавочник сказал:
— Подождите. Это недолго. — И исчез, как сквозь пол провалился.
Полчаса спустя лавочник вернулся с пустыми руками.
— У меня есть оливковое масло, — благоговейно сказал он. — Несколько бочонков. Можете купить сколько хотите.
Венарт объяснил, что жиропот ему нужен, чтобы защитить корпус корабля от шашеня, а оливковое масло не только не поможет, а даже навредит.
— Вы уверены, что у вас его нет?
— Может, на чердаке, — ответил лавочник.
Венарт глубоко вздохнул, но прежде, чем успел что-нибудь ответить, за спиной раздался знакомый голос.
— Одолжу тебе немного, если хочешь, — сказала Эйтли. — Отдашь, когда вернемся домой.
Впервые за несколько дней Венарт почувствовал себя почти счастливым.
— Замечательно, — сказал он. — А что ты здесь делаешь?
— Перед тобой Коммерческий банк Зевкис, — улыбаясь, ответила Эйтли. — Ну пойдем, я дам тебе жиропот. К тому же тебе бы не помешало выпить.
— Я и не знал, что твоя фамилия Зевкис, — признался Венарт, когда они шли к причалу. — Хотя, с другой стороны, мне никогда не приходило в голову спросить.
Эйтли пожала плечами.
— Просто разговор не заходил. Ты выглядишь усталым. Много проблем?
Венарт поморщился.
— Можно сказать и так, но лучше не будем об этом. Расскажи мне о Банке.
— На острове есть шастелский филиал, — ответила Эйтли. — Вообще-то он появился совсем недавно. И, проезжая мимо, я решила остановиться здесь, чтобы заглянуть на рынок мягкой мебели на Сконе. По правде говоря, торговля не произвела на меня особого впечатления. Все эти люди кажутся мне довольно жалкими.
Венарт нахмурился.
— Не знаю, заметила ли ты, но между Сконой и Шастелом что-то вроде войны. Не думаю, что останавливаться здесь — очень хорошая идея.
Эйтли пожала плечами.
— Насколько я поняла, все не так просто. Если точнее, никакой войны нет, просто серия несчастных случаев и попыток достигнуть соглашения по некоторым спорным вопросам. Что, — добавила она, — большинство людей считают войной. Для творческой личности здесь огромное поле деятельности.
Венарт посмотрел на нее:
— Вот как?
— Да. Только подумай, Вен. Как можно заниматься бизнесом во время войны? Приходится изворачиваться и использовать воображение.
— Мне показалось, они не хотят сотрудничать друг с другом.
Эйтли усмехнулась:
— Дело не в том, хотят они или нет. На Сконе как минимум пять крупных компаний, являющихся частью совместных предприятий с шастелскими компаниями.
— Безумие, — сказал Венарт.
— Согласна. Это мне и нравится в Сконе и Шастеле. Они не позволяют войне разрушать торговлю.
Венарт не нашел, что сказать, и, пока он обдумывал ответ, Эйтли спросила о Ветриз. Он на секунду закрыл глаза. Единственным плюсом подготовки к отъезду было то, что совсем не оставалось времени на мысли о сестре.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
