– Узнал… Ну что, дайвер, все идет по плану? – последние слова утонули в булькающем хохоте.
– Выжил, ублюдок.
– Заткни пердильник, зараза. Все шло по плану, да? И Клещ. И я. И даже Врубель. Лежит, вон, твой дружок с пулей в башке. Недолго рыпался. Скаль зубы теперь, – он захрипел, пережидая кашель. Потом наставил на дайвера черный зрачок автоматного ствола.
– Тебе тоже немного осталось, а, здоровяк? – Маньяк подмигнул ему, превозмогая боль в голове.
Дайвер увидел, как страшная гримаса перекосила уродливое лицо. И еще он заметил кое-что. Слева от шипящего от ярости Ухаря, со стороны вытекшего глаза мелькнула тень – красный свет огня озарил небритое лицо Врубеля. Он возник за спиной у бывшего товарища. Тот, словно что-то почуял, хотел развернуться и не успел. Руки киллера сошлись на уродливом лице. И сильные пальцы с чавкающим звуком погрузились в глазные впадины, выдавив единственный глаз. Ухарь взревел, судорожно нажимая на спусковой крючок, но Маньяк кубарем откатился в сторону. Веером полетели пули, отбивая от бетона осколки, высекая дорожки в древесине. Раненным зверем метался несостоявшийся убийца, слепо натыкаясь на мусорные завалы. Патроны кончились, но он все нажимал на спусковой крючок, выбивая из оружия сухие щелчки. Ухарь выл. Что-то пытался говорить, но горло пропускало лишь нечленораздельные звуки. Красные языки пламени освещали безумного, хрипящего от боли огромного человека.
Маньяк перевел дыхание. Поднялся, едва не свалившись от пронзительного укола в спине. В стороне сидел Врубель. Он тяжело дышал: на его плече расплывалось темное пятно. Оглянувшись в поисках оружия, дайвер ничего подходящего не нашел. Он сильно сомневался в том, что сможет ножом остановить огромного, бестолково мечущего раненного зверя. Тут на глаза ему попался обрывок железной арматуры. Он поднял его и, размахнувшись, со всей силы ударил Ухарю по ногам. Мужчина содрогнулся всем телом, захрипел. Колени его подогнулись, и он, медленно завалившись на бок, перевернулся на спину и затих.
Дайвер подошел к поверженному врагу. Поднял железный штырь с обломанным острием и нацелил в грудь тяжело дышащему мужчине.
– Тебе… тоже. Недолго. Осталось, – с остановкой вдруг ясно сказал Ухарь.
– Там видно будет, – устало сказал Маньяк. – Уж во всяком случае, больше, чем тебе.
– Не думай, – отчетливо прохрипел Ухарь и добавил: – Муравьи получили алебастр.
Маньяк не стал останавливаться. Он довершил начатое, вогнав арматуру в прореху на груди здоровяка. Только потом пожал плечами, переваривая последние слова Ухаря.
– Что за хрень он сказал, – начал он и не договорил.
На его многострадальную спину обрушился деревянный ящик.
14
– Врубель… ты чего, мужик?
Маньяк пятился, отступал. Под ногами хрустел мусор. Оглушительно трещало пламя, жадно поглощая все, до чего смогло дотянуться. Но все звуки перекрывал низкочастотный гул. От сильной вибрации со стеллажей и завалов сыпался вниз старый хлам. С каждым плеском шума пожар разгорался все ярче.
Холодным огнем горели глаза человека, в котором ничего не осталось от Врубеля. Он приближался – большой, злобный, легко перешагивая через кучи мусора. На его левом плече расплывалось темное пятно, но, казалось, он не чувствовал боли.
Их разделяло от силы метров семь-восемь. И в центре этого пространства на спине лежал мертвый Ухарь, его судорожно сведенные на груди руки сжимали обрывок арматуры.
– Очнись! Мужик! Это я – Маньяк! – крикнул дайвер, но его не слышали.
Киллер сделал шаг, сокращая расстояние перед решительным броском. Он кровожадно скалил зубы, словно его миссия не заканчивалась убийством Маньяка и ни с чем не сравнимое удовольствие ему доставит возможность разорвать на части ненавистное тело противника.
Маньяк неосознанно потянулся к чехлу на поясе, в котором лежал нож, и одернул себя: в памяти отчетливо проявилась рука, протянутая к бурлящему потоку.
– Я не хочу тебя убивать! – зло сказал он. Кто знает, сколько продлится бессознательное состояние? Может, через пять минут прежний Врубель вздохнет с облегчением, выбивая из сознания остатки чужой воли?
– Врубель! Над нами Циклоп! Очнись!
Но тот его не слушал. Взгляд его суженных в злобном прищуре глаз вскользь задел обрывок арматуры, торчащий из груди мертвеца, и снова остановился на Маньяке.
– Ты сильный мужик, Врубель! Какого черта ты позволяешь кому-то…
Начал дайвер и не договорил. На него разъяренным зверем бросился бывший собрат по несчастью, несколько раз спасший ему жизнь. Намерения Врубеля были предельно ясны. Нечего было и думать о том, чтобы его опередить и первым завладеть опасной железкой. Бестолковая возня у мертвого тела могла закончиться неизвестно чем. Врубель – сильный боец, и Маньяку следует по возможности избегать ближнего боя. Но черт возьми! Он не хотел его убивать! Поэтому одновременно с рывком киллера дайвер перемахнул через завал.
Повалил едкий дым. Огненные сполохи озарили помещение бывшего склада вплоть до укромных уголков. Мрак отступал, неохотно впуская свет в колеблющееся от вибрации нутро. Маньяк надсадно закашлялся, пережидая судорожный спазм, сжавший горло в тиски. Кровавый свет выхватил из темноты открытый дверной проем в самом углу. Дайвер, рванувший было к выходу, уловил боковым зрением стремительное движение: ему наперерез, грозя проткнуть его на бегу копьем полетел обломок арматуры. Он припал на колено, пропуская над головой гудящий металл. Острие пронзило дверцу деревянного шкафа и задрожало, прорываясь куда-то вглубь.
Маньяк выпрямился и подскочил к грозному оружию. Ухватившись за штырь, он с удивлением осознал, что у него не хватает сил его выдернуть. Еще полный недоумения, он обернулся. Как раз для того, чтобы встретиться лицом к лицу с убийцей. Врубель занес руку для сокрушительного удара. Маньяк поднырнул и, используя преимущество невысокого роста, одновременно мощно врезал с правой в челюсть противнику. Голова у киллера дернулась. Он пошатнулся, но на ногах устоял. Воспользовавшись заминкой, сразу после хука снизу дайвер с разворота заехал противнику ногой в живот. Он вправе был рассчитывать на то, что киллера отбросит к стене, но ничего подобного не произошло. Согнувшись в три погибели, неуклюже преступив широко расставленными ногами, Врубель сплюнул, оставив на грязном полу кровавый сгусток. И стал медленно разгибать спину.
Оглянувшись, Маньяк подцепил за ребро деревянный обломок и обрушил на склоненную голову, искренне надеясь, что короткое забытье способно вернуть человеческий облик бывшему товарищу. Удар был сильным. Дерево треснуло, осыпая обломками сгорбленные плечи. Но, как терминатор из кошмарного сна, поднимался Врубель. На залитом кровью лице застыла злорадная ухмылка.
