Маньяк не стал дожидаться финала, тем более что добивать Врубеля в его планы не входило. Он бросился к бетонному проему. Гулкий коридор с развешанной вдоль вылинявших стен гирляндой грибов пропах дымом. Дайвер бежал, с трудом задерживая дыхание, и молил судьбу о том, чтобы узкий проход не закончился тупиком. Он слышал за собой быстрые шаги и шумный прерывистый кашель, больше похожий на звериный рык.
Стены тряслись. Мелкая дрожь передавалась через подошвы кроссовок и доходила до сердца. Низкий гул постепенно оформился в угрожающий рев. Над головой оглушительно треснуло. Маньяк, не сбавляя хода, бросил взгляд наверх: к своему ужасу он увидел, как широкой змеей по потолку расползается трещина. Сверху посыпалась труха. Пол содрогнулся. Так сильно, что дайвер едва удержался на ногах.
«А может, ну его к лешему? – мелькнула мысль. – Развернуться и бросить нож – вот и вся недолга! Тогда возможно, есть еще шанс забиться в какую-нибудь узкую нору и пересидеть Циклопа!» Но он продолжал бежать от вкрадчивой мысли, как от назойливой мухи.
В этот момент потолок раскололся, засыпая коридор землей. Пыльная взвесь занавесила узкое пространство от стены до стены. Ход свернул налево и дайвер оказался в помещении, полностью затопленном водой. Только узкий карниз вел вдоль правой стены к пожарной лестнице, зависшей метрах в двух от черной поверхности. Выхода отсюда не было. Точнее, он имелся, но рухлядь прочно перегораживала дверной проем.
Маньяк запнулся на пороге, чуть не влетев в темную, колышущуюся от вибрации воду. В последний момент он как клещ вцепился в дверной косяк и удержался на ногах. Лестница вела к потолку и ныряла в люк. Единственно возможный выход вел наверх. Ближе к смерти. Выбор был небогатым, но Маньяк сделал его, ступив на скользкий карниз. Мелкими шажками он осторожно приближался к железным ступеням, когда на пороге возник Врубель. Он тоже остановился на краю, едва не свалившись в маслянистую глубь. Балансируя на выступе, он удержался. Мутный взгляд натолкнулся на идущего вдоль стены Маньяка и небритое испачканное кровью лицо исказил звериный оскал. Он долго не раздумывал. Прижавшись вплотную спиной к стене, тут же двинулся следом.
– Хрен тебя, Врубель, – коротко взвыл Маньяк.
Киллер не даст ему уйти. Как только он подпрыгнет, чтобы зацепиться за металлическую скобу, Врубель рванет за ним. Отчаянно злясь на себя за то, что так и не смог сохранить Врубелю жизнь, Маньяк выхватил из чехла нож и тут же, без паузы, метнул его в противника. Несмотря на неудобное положение для замаха, промахнуться с такого близкого расстояния было невозможно. Но то ли у дайвера дрогнула рука, то ли Врубеля спасла нечеловеческая реакция. Оружие, нацеленное в шею, скользнуло по выставленному вперед плечу, порезало рукав и с бульканьем кануло в воду.
В тот же миг, осознавая поражение, Маньяк подпрыгнул и уцепился за железную скобу. Доля секунды и он, подтянувшись, перехватил рукой следующую ступень. Но подняться не успел: на правой ноге повис Врубель, бросившейся за ускользающей добычей. Удержать такую тяжесть Маньяк был не в состоянии. Он повис на руках, отбиваясь свободной ногой, слепо нанося удары, куда придется. На взгляд дайвера это было как мертвому припарка – Врубель кряхтел, терпеливо снося побои. Маньяк бил снова и снова, ощущая, как от удара хрустнула кость на лице преследователя.
Врубель рванул его и дайвер понял, что удержаться не сможет. Он шипел от запредельного напряжения, но руки упрямо разжимались. Еще секунда и они вдвоем полетели вниз, в воду, подняв фонтан брызг.
Кромешная холодная тьма укрыла Маньяка с головой. Он не представлял себе, какова глубина водоема, но киллер, вцепившийся в него мертвой хваткой, тянул его вниз. Извиваясь ужом, дайвер из всех сил ударил ногой по запястью удерживающей его руки и почувствовал, как хватка на секунду ослабла. Он дернулся и взмахнул руками, пытаясь всплыть.
Вокруг бурлила вода, Врубель вслепую искал выскользнувшую жертву. Наверное, он подался вперед, иначе, чем еще объяснить то, что Маньяк, проплыв поверху, вдруг коснулся рукой стриженой головы киллера? Сам того не ожидая, он оказался у безумного убийцы за спиной и изо всех сил согнутой в локте рукой зажал горло противника. Почуяв стальной захват, Врубель дернулся всем телом. Он вцепился пальцами в руку, пытаясь вырваться. Он не чувствовал боли в раненой руке, но мышца, лишенная подвижности, давала о себе знать.
Они кувыркались, кружась в нелепом спарринге. Вода кипела. Маньяк чувствовал, с какой яростью бился Врубель, как истово он вертелся, впиваясь в предплечье железными пальцами, как сильно напрягалась его шей. Но дайвер понял еще кое-что. Стоит ему разжать захват и сдаться, как они поменяются местами и уж тогда киллер слабину не даст.
От недостатка кислорода мутилось в глазах. Кромешная тьма вдруг оказалась расцвеченной огненными искрами. В ушах звенело: то ли приближение Циклопа вносило свою лепту, то ли близкая смерть запустила ледяные иглы в угасающий разум.
Двойное противостояние – убийце и собственному телу, которое жажда жизни толкала на поверхность, отнимало вдвое больше сил. В бурлящем водовороте Маньяк уже не понимал, где верх, а где низ. Легкие трепетали. И в глубине этих конвульсий болезненно трепетало сердце. То замедляя, то убыстряя бег, оно билось синкопами. Каждый раз, когда возникала пауза, дайвер мысленно готовился к небытию. Но ярая противница смерти – жизнь – крепко вцепилась в обреченного Маньяка и не спешила уступать его вечной сопернице.
Оранжевым светом полыхнула темнота. Маньяк так и не понял, что произошло. Руки его разжались и он полетел куда-то. Только почувствовав движение ветра, он широко открыл рот. И долго, долго, как живительную влагу погибающий от жажды, пил воздух, захлебываясь, задыхаясь, до нескончаемо резкой боли в груди. Жизнь текла внутрь, продираясь сквозь иглы, загнанные в слизистую гортани. По конвульсивно сжатым трахеям она скользила в легкие, холодным дыханием остужая трепещущее сердце.
Сверху сыпалась труха, оседая на разгоряченных щеках. Но Маньяк не смотрел наверх. Рядом, раскинув руки, качался на волнах мертвый Врубель. Лицом вниз. На затылке темнела глубокая ссадина. Дайвер подплыл к нему и перевернул на спину. Открытый рот заполнила вода, в стеклянных глазах навеки поселилась пустота.
Такая же пустота застыла и у Маньяка в душе. Он не был ему близким другом этот суровый киллер, напрочь лишенный каких бы то ни было принципов, чей послужной список наверняка насчитывал десятки жизней. И кто сказал, что плохими людьми были жертвы, а не он – безжалостный убийца? Врубель ему не был даже приятелем – человек, волею судьбы доставшийся в провожатые. Тот, у кого не дрогнула бы рука пустить дайверу пулю в лоб. Кто хладнокровно пустил в расход бывших друзей, почуяв угрозу для собственной жизни. Да, да… Все так. Но отчего же на душе так погано, как не было никогда? Только лишь оттого, что Маньяк был обязан Врубелю жизнью? А может, все проще – и не всегда судьба посылает тебе в истинные друзья людей достойных?.. Или сложнее – и дружба, порой возникшая практически из ненависти, прочнее приятельских отношений, проверенных годами?
